Книга Плащ и галстук, страница 54 – Харитон Мамбурин

— Почему…, — вопрос старой китаянки вырвал меня из сонной обиженной одури, — …ты не относишься к моей внучке как к шлюхе?

— Внезапно! — каркнул я, откашлявшись, после того как неудачно выплюнул сигарету так, что она пеплом запорошила мне глаза, — А с чего я должен?!

— Не строй из себя дурака, шипоголовый, отвечай, — потребовала бабка, сморщив рот куриной жопкой и отвернувшись в сторону, — Это серьезно.

— Ответов у меня несколько, — фыркнул я, — Янлинь вовсе не нравится то, что ей приходится с собой проделывать. Я понимаю, что одного мужика ей заводить не с руки. Даже «чистого». Даже вечную любовь. С таким количеством перепихона, который им обоим будет нужен, они друг друга сожрут за месяц. И надоест обоим до смерти. Грустно это.

— Похоже на ответ, но не ответ, — дернула щекой баба Цао, — Что там еще у тебя?

— Банальное уважение, — ухмыльнулся я, закуривая новую сигарету, — Я её знаю год. Она всё это время работает. Учится. Совершенствуется. Ваша Янлинь давным-давно уже настолько большая величина, что судить её по постели могут лишь полные придурки, не дающие себе труда хоть немного задуматься…

Мимо нас дробно проскакал по ступенькам вниз какой-то худощавый тип, ужасно похожий со спины на некоего Пашу Салиновского. Правда, у того никогда не было настолько красной рожи, шеи и багровых ушей, так что вряд ли это он, да? Да и бегает Паша не здесь, а по парку…

— Если бы я столько за тобой не наблюдала, то ни за что бы не поверила таким словам, — медленно проговорила комендантша.

— Ничего особенного, — поморщился я, — Живи она в нормальном коллективе взрослых состоявшихся людей, а не потерянных подростков, которым не дают никаких возможностей к самоутверждению, то давным-давно пользовалась бы уважением и признанием.

— Странно, что ты это понимаешь, — зыркнула на меня вредная бабка.

— Мне повторить свои слова о том, что надо хоть немного думать о окружающих? — кисло переспросил я и, не дожидаясь ответа, удрал на пробежку. В жопу задушевные беседы с неясным интересом у собеседника. Я еще слишком молод для этого дерьма.

В парке стояла задумчивая Викусик, качающая березу. Бедное дерево скрипело, изгибаясь под толчками девушки, а та знай себе смотрела на пруд полностью отстраненным взглядом, да продолжала издеваться над невинным деревом. Очень умилительная картинка. Сарафан есть, русская девушка есть, береза присутствует.

— Викусик? Ты чего это ту…?

— ИИИ!!!

Вы когда-нибудь пугали трехметровую девушку? Обязательно испугайте, это того стоит. Но только очень наивную и невинную, которая еще не умеет лягаться там или бить в сторону внезапно возникшего раздражителя. Правда, когда Викусик приземлилась назад на грешную землю, едва не подкинув меня её сотрясением, я понял по её глазам, что бить на звук наша хорошая девочка научится в самое ближайшее время.

— Витя! — девушка умудрилась вместить в каждую букву моего имени по отдельной эмоции — гнев-возмущение-упрёк-стыд.

— Гм, я вроде громко шёл, — неискренне повинился я, тут же самым хамским и взрослым образом переводя стрелки на интересующий меня вопрос, — А ты чего тут?

— Д-умала стояла! — гневно фыркнула девушка, — А ты подкрался!

— Не виноватый я, — вновь применил я подлость взрослого человека, — Дерево спасал. Ты почти березу угробила.