Книга Дурацкий расклад, страница 47 – Харитон Мамбурин

А если без шуток и глумежа, то за мной охотятся наемные убийцы, поэтому я сижу дома. А дом у нас «Жасминная тень» — большое, роскошное, пустое общежитие для самых проблемных жителей Стакомска. С едой, водой, биде, жилыми объёмами и даже обслуживающим персоналом. А еще решетками, закрывающимися камерами, психотерапевтом, неспящими призраками и прочими прелестями жизни. Соответственно, в текущих условиях, эти квадратные метры умоляют о том, чтобы оказаться заполненными невинными людьми вроде той дурочки без трусов, что не слушала телевизор. Может и слушала, кстати, решив сыграть в тихушницу. Мол сижу, не жужжу, никого не трогаю, стрелять в меня не будут, искать тоже. Успокоится все — потом выйду.

Дурачье.

— Шипоголовый, — доносится у меня из-за спины. Теперь курю не один, а со старой китаянкой.

— М? — мычу я, разглядывая звездное небо.

— Прости, — удивляет меня старуха, — Ты был прав. Все время. Я просто слепая дура, которая сидит в своей норе и не видит, куда катится мир.

— Бросьте, баба Цао, — вздыхаю я, — Все путают желаемое с действительным. Хотят путать. Сам такой.

— Ты плохой, злой и жестокий, — внезапно удивляет меня старая китаянка, — Я знаю таких. Мой муж был таким. Ты убьешь троих, чтобы спасти четверых.

— Пятерых.

— Что? — Цао Сюин удивлена.

— Пятерых, — повторяю я, — Вы меня самого не посчитали.

Не разубеждать же её, рассказывая, что я нифига не убийца, и нифига не спаситель, нифига не трахатель «чистых», и даже не сержант на службе у Окалины? А просто молодой человек, у которого через две минуты день рождения. Нет у меня высоких целей спасти СССР, задушить тайную организацию, сохранить жизнь миллионам… я хочу просто жить без всего вот этого. Можно даже работать на заводе.

Только кто даст? Эхх…

Тушу окурок, сую его в пепельницу, готовлюсь взлетать. Ночь еще долга, косить и косить. Как минимум пару человек найду. Кладышева уже обрабатывает нескольких наших постояльцев, будем творить несправедливость, а именно — совать самых адекватных, тихих и спокойных в самые неблагоприятные условия, то есть в квартиры для великанов.

— Ты плохой, шипоголовый, — вновь разомкнула губы баба Цао, — Но ты не бросишь Янлинь, если я…

— Не брошу, — отвечаю и взлетаю с места, закручиваясь в большого белого червяка из тумана.

Я люблю эту старую вредную бабку как… бабку, но терпеть не могу, когда мой собеседник… как бы это сказать? Ну как в том анекдоте, «ты мол, либо крестик сними, либо трусы надень»? Вот также. Хочешь извиниться, так я со всей душой, но вот мозги мне мылить не надо. А то ведь накормлю Салиновского лаврушкой и у вас таки случится секс!

Летаю над районами на определенной высоте, такой, чтобы группа наблюдателей смогла засечь место, из которого по мне вдарят энергией или свинцом. Патрулирую. Заглядываю в окна, в надежде обнаружить еще тихушников, желательно помоложе и понаивнее. Испуганных, жалких, которых легко будет контролировать. А еще меня могут… а, вот. Световой мигающий сигнал на здании Дворца Молодежи. Лечу туда.

— Здорово, бандиты! — собираюсь я в человека на небольшом свободном пятачке крыши, — Че как?

— Опять этот голожопый страх*ил, — недовольно ворчит дядька лет шестидесяти, не отрываясь от бинокля. Но это он не всерьез. Двое парней в камуфляже, стоящих около дядьки, приветственно мне улыбаются. Но не подходят. Не руку же мне жать. Не до реверансов.