Книга Команда кошмара, страница 121 – Харитон Мамбурин

Ну, а теперь усилим эту сомнительную инсталляцию…

Я превратился в туман, начав расползаться по окрестностям. Теперь за главного башкир, которому я оставил связь с Юлькой.

Неосапианты при всём своем желании (когда оно у них есть) не могут быть супергероями. Никак, это сказка. У суперов в кино и книгах обычно сбалансированные способности, дающие надежную универсальность для ежедневного героизма, а вот мы? Отнюдь. Именно поэтому «когти» таскают автоматы, именно поэтому у всех нас огнестрел. У врага тоже. Зачем, спросите, огнестрел, если неоген может выдать струю пламени метров на полсотни или там, скажем, лучи смерти какие-нибудь (Коробок! Сдохни!).

Так вот, объясняю вам, дорогая моя несуществующая публика. Видите Витю? Вот он, вокруг полянки разлегся в ночном белорусском лесу? Квадратов на пятьсот расщепырился? Видите? Ну, с высоты птичьего полета?

Вот и хорошо. А Витя — ни хера не видит! Нихерушеньки! Ни зги!

Потому что ночь. Потому что лес.

А теперь вспомните «Омского Выжигателя» и его «виртуозное» владение своими сферами? Правильно. Неогены — почти люди. Мы можем что-то мочь, но почти во всех случаях наши органы чувств остаются обычными. Поэтому даже многоталантливая, хоть и бестолковая, Треска сейчас висит где-то возле верхушки дерева, тревожно вслушиваясь в сухой треск очередей, доносящийся издалека. Она ничего не видит. Она может только висеть в воздухе, быть невидимой и… держать сестёр, которые вполне неплохо ощущают пространство.

Полчаса прошли практически незаметно. Вся наша компашка даже умудрилась слегка расслабиться, оставаясь, тем не менее, готовой к… чему-нибудь. Как минимум, морально.

…но готовыми к тому, что всё пойдет по-американски, мы не были ни разу.

Дерьмо, как говорится в Пендосии, взбурлило внезапно.

— Изотов! — напряженный голос Окалины в ухе Слона привлек мое внимание, — Бери моих пацанов и мухой в Б-три… нет, Б-дв…

Шипение в ухе напрягшегося башкира, поводящего по полусфере своего сектора автоматом, внезапно сменило тональность, как и тон голоса майора.

— …всем! Циркулярно! Квадрат Б-2! Код Ахинея! Повторяю! Код — Ахинея!

Что за код я узнал буквально через минуту, когда мы снова бежали в ночи. Точнее, бежали парни, а я, бросив пару успокоительных слов башкиру, летел вокруг них, слегка уплотнившись.

— Ахи-не-я, — прерывистым голосом бормотал один из парней, — Это — всё! Противник! Максимальной! Опасности! Валить! Всех! Всем! Чем! Можно!

— Круче… — вторил ему второй, — Не! Бывает!

Я сам не понял момента, когда оказался посередине хаоса. Тьма, лес, ночь, бешено мечущиеся лучи фонариков, стрекот автоматов и пистолетов-пулеметов. Вспышки и хлопки, свет от активируемых способностей и глухие вскрики людей. Всё это превращало белорусский лес в карнавал ужасов, на которых я в своей форме был совершенно лишним гостем.

Для начала мне пришлось потерять своих. Срочная необходимость скрутиться в более плотную форму, чтобы не мешать и не заражать жутью союзников, оставила меня в темноте и под градом пуль. Увернувшись от трещащей энергии странного импульса, шедшего по мне рикошетом между деревьев, я, заметавшись, начал разрывать дистанцию, уходя по дуге всё выше между деревьев.

Начались очень невеселые салочки. По мне стреляли и запускали всякое, вынуждая метаться над деревьями, проклиная всё подряд в попытках идентифицировать хоть кого-то. Моё поведение и форма безусловно отвлекали противника, заставляя пользователей способностей демаскировать себя, но, с другой стороны, я представлял из себя большую и удобную мишень.