Онлайн книга «Команда кошмара»
|
Дальше — почти два часа ожидания. Много? Конечно, но учитывая, как тут все из говна и палок, большего ожидать не приходится. Нам тут хорошо, можно хотя бы сесть, покурить, намутить себе кислой и едкой отравы, которую техники хлебают как простую водичку, но называют «кофе». Можно даже подсуетиться к одному из пожилых и бывалых, только что распечатавшему бумажную пачку грузинского чая, от чего и стать владельцем стакана жидкости, исходящего незабвенным духом веника. Что сказать? Не о такой первой встрече с нормальными советскими гражданами я думал! Ну вот, дело доходит и до нас. Леночка налетает как ураган, строит всех в ряд, придирчиво оценивает костюмы и степень вменяемости, выдаёт очень понятные и легкие ценные указания, настрого запрещает бухать «пока не выйдем!» и… уносится вдаль, вновь к барабанщику, который подозрительно себя лапает. Девушка успевает первой, выдирает у него плоскую бутылку, а затем, выдав совсем нешуточного леща, призывает одного из молодых техников контролировать этого «забулдыгу». Суета постепенно умирает, Юлька спускается с небес и… …выходит на сцену. Только в тот момент я понимаю, что кто-то уже давно с самой сцены орёт в толпу нечто праздничное и торжественное, потому что это ор, шум и прочий звук, всё это выключается как по волшебству, когда Окалина-младшая и её оркестр начинают давать жару. Юлька пела. Хорошо пела, можно сказать, почти идеально на мой непритязательный вкус. Наверное, даже очень хорошо, потому что за кулисами почти все превратились в слушателей. Нельзя сказать, что женщины, мужчины и прочие дети из обслуживающего сцену персонала стояли завороженные, но они определенно получали немалое удовольствие, как и моя команда. А я — нет. Этому были две причины. Во-первых, и основных, я ни разу не слышал, чтобы Палатенцо пела дома. Конечно, её никто не просил, понимание имели, но даже после обретения эмоций Юля петь и не думала. Она не напевала, не бубнила, ни разу ничего не писала и не сочиняла. Я, как проживший с ней немалое время, это знал, поэтому в пении своей подруги сейчас видел лишь профессионально исполняемую работу. А во-вторых… я прекрасно помнил, что Окалина-младшая натворила со своей психикой, когда Кладышева попыталась ей оказать помощь. Эти с душой и огоньком исполняемые песни, после каждой из которых раздаются мощные овации и одобрительные свисты — это работа виртуальной личности, созданной Юлькой именно для общения с людьми. Для понимания. Призрак не испытывает усталости, душевных подъёмов или провалов, ему не нужны перерывы. Он идеальный исполнитель. Сейчас Юля была даже большим, чем просто исполнитель — она понимала реакции своих слушателей, выбирала песни, заставляя того же Корно то и дело хвататься за голову, но реакция собравшихся питерцев неизменно показывала, что они в восторге. Это и вызывало у меня опаску. От настоящей Юльки никто не знает, чего ждать. А поговорить с девушкой у меня времени банально не было, она слишком уж… соскучилась⁈ — Слышь… — меня в бок тихонько пихнул Салиновский, — Вить. Это… а как оно… с призраком? — Ты о чем? — прекрасно понявший блондина я тут же притворился веником. — Ну… — сделал сложное и некрасивое лицо Паша, — Ну ты понял… — Не понял, — сделал хитрую морду я, за что тут же бы пхнут в бок локтем под бурчание, что Паша всё знает. Что именно? Ну, то, что некая Цао Сюин, презрев простую человеческую этику и нежные пашины чувства, показывала всем и каждому записи, как они втроем… |