Книга Команда кошмара, страница 87 – Харитон Мамбурин

— Кажется, яд или сильный токсин парализующего типа, — озвучила свои мысли моя призрачная подруга, — Она должна была его укусить, убило бы обоих.

Пара минут тишины помогают мне прийти в себя. Это довольно забавно, сидеть «рожей» в клубе, а «жопой» оглядывать окрестности, только вот травмы не позволяют развлекаться. А еще зрелище очень мощного неогена, от которого можно ожидать что угодно… К примеру — его судорог от токсина, пропитывающего пиджак.

— Как же… так, — наконец, давит из себя мужчина, поднимая на меня взгляд, — Я же… ради… неё. Всё это… ради… неё⁈

Мне бы промолчать, но не умею. Характер совсем говнистый стал. Это всё Кладышева виновата, она меня портит и сексуально извращает. Давно извращений не было, понимаете? А тут еще меня взорвали, причем, если учесть мужика со сферой, то три раза подряд. Херовый день.

— Ты не тех людей считал плохими, Коробок, — говорю я, — Мы, конечно, говно, но… лучшее говно в мире. Остальное всё хуже. Гораздо хуже.

— Товарищ майор, со всем моим уважением… — ядовито прокряхтел я в удерживаемую передо мной трубку, — Вы поговорку о микроскопе и забивании гвоздей знаете? Знаете! И в который раз пытаетесь себе и мне внушить, что я микроскоп, а не молоток! А я даже не молоток! Витя простой советский студент, он на программиста учится, так…

Сакраментальное «х*ле вы хотели» не успевает вырваться с моей… поверхности, как в трубке раздаются недовольные маты начальства. Окалина Нелла Аркадьевна изволит очень сильно гневаться, причем повод у неё не просто конкретный, а прямо-таки чугунный — Коробок. Едва дышащий, слегка отравленный, безнадежно убитый депрессией, категорически нетранспортабельный, местами натурально умирающий и… единственный возможный источник информации. А еще он обосраться какой опасный, неподконтрольный, неадекватный и… единственная ниточка, способная привести нас к пониманию о происходящем.

А теперь вопрос — кто кроме легендарной Ахмабезовой может вытащить этот полутруп с того света? Хотя бы физически? А это телепортатор, а это куча ненужного внимания, шумиха, которая и так раздувается из-за того, что Юльке пришлось на неделю отложить концерт из-за травм своих говнарей… ну и меня заодно. И всё из-за того, что когда-то в Африке криворукий Витя не добил одного везучего засранца.

— Изотов, не делай мне мозги! — рявкнуло из трубки, — Мне пох*й, как ты это сделаешь, но после Ахмабезовой чтоб занялся своим кровником, понял⁈ Нам нужно знать, что они с этой смертницей нах*евертили! Как Наташка закончит, так ты начнёшь! И хватит мне тут ныть! Если вы обосрались, а вы точно обосрались, то изымать вас из турне нельзя, а значит я без тебя и Юльки еще на пару месяцев! Так что сделай хоть что-нибудь полезное! Всё! До связи!

И трубку бросила. Я уныло посмотрел на Палатенцо, держащую трубку. Та ответила не менее грустным взглядом. Еще бы, от меня в лучшем случае осталась треть объёма. Это там, в той деревушке, в горячке боя, да порядком сотрясенный взрывами я не понял, сколько и чего потерял, а вот потом, когда Коробок вырубился, а на улице заулюлюкали сирены… меня скрючило по-взрослому, как никогда. У вас когда-нибудь болело всё?

Вот у меня да. А живому туману обезбола не полагается. Спать тоже. Весело, короче.