Книга Укус Милосердия, страница 108 – Харитон Мамбурин

Был.

А значит, что наименованием «Мать-Магия» таится нечто другое.

Тогда я, продолжая пребывать в кофеиновом угаре, принялся искать кое-что другое. Сущность. Она должна была быть не очень умной, зверски сильной, но не иметь никакого отношения к божественным, демоническим и магическим энергиям… В природе, как оказалось, ничего подобного нет. Вообще, то есть, критерии ума даже не поднимались.

Это уже было настолько странно, что я решил прибегнуть к помощи зала, то есть пошёл к знакомому практику различной странной фигни, которая не магия, и божественно-демоническая сила.

Йаг Таг Каббази слегка удивился моему добровольному визиту, но отнесся к нему вполне благосклонно, а когда узнал, что я интересуюсь характером и сутью внутренней энергии и её взаимодействием с энергиями мира, так и вовсе просиял, начав просвещать по мере сил. Последних же у мускулистого жаболюда было с большим избытком, но во мне плескался кофеин и чувствовалось желание познавать… первые шесть часов.

Затем, вместе с отходняком, я обрёл прозрение. Да, лося мог бы закабалить практик, безусловно. Могущественные культиваторы, прожившие пару тысяч лет, владели множеством навыков и заклинаний, могли познать несколько школ на своем Пути к Небу, были способны творить чудеса с реальностью, в том числе и то, которому я был свидетелем. Только существовало два больших «но». Первое — такому практику (знающему нужное воздействие!) в жизни бы не пришло в голову прилагать силы для того, чтобы накормить четырех смертных идиотов. Он бы посчитал это осквернением себя. Второе — практики такого уровня не покидают миры культиваторов, потому что так плотно «срастаются» с энергиями этих миров, что порталы их банально не пропускают.

— Я понимаю ваше нежелание раскрывать детали заинтересовавшего события, уважаемый сосед, — задумчиво пробурчал саппоро, — но даже так могу дать подсказку. Это было не существо, а вещь.

— Вещь? — изумился я.

— Вещь, — уверенно кивнул алхимик, — Артефакт. Воплощенное в материи могущество, имеющее доступ к великим знаниям. В этом городе такие называют мифическими.

— Ты мне должен! Да! За все эти издевательства! За… за всё! Понял⁈

На меня сердито наезжали. В собственном доме. Напрыгивающая девушка, одетая в домашние растянутые штаны, такую же неказистую майку, и с вороньим гнездом на голове, выглядела сонно, но решительно. Подстерегла меня, когда я под утро прокрался в собственную комнату. Глаз, видимо, не сомкнула. Зато вместо неё определенно выспалась Анника, высунувшая моську из комнаты моего «птенца» при первых же звуках шума. Это что — дружеская поддержка или лесбийская любовь?

— Я не такая!! — хором заорали обе возмущенные малявки.

— Посмотри, что ты наделал! — мне были предъявлены две тощие исцарапанные лапки, — Я не могу печатать такими руками! На клавиатуре! Где мои ногти⁈ Где мои прекрасные ногти⁈

— Ты сама сказала, что основную часть работы выполнила и теперь дело за нашим Джоггером, — зевнул я, — Вот поэтому мы совместили приятное с полезным и провели тебя в Нижнем мире через еще одну стадию становления. Отличные когти выросли, поздравляю. Небольшие, но аккуратные. Я бы сказал, что ты мне должна, но совру. Долг мастера — помогать «птенцу».