Книга Укус Милосердия, страница 113 – Харитон Мамбурин

Михаил Сергеевич Пересветов, так звали того несчастного перерожденца, которого мне подсунули на инициации. Обычный мирный мужик, гражданский из иного измерения, находящегося лет на двадцать-тридцать впереди нашего Нижнего мира. Переселился в какого-то оголодавшего пацана-бродягу, того выловили через сутки шатаний на дороге, а затем, задав пару вопросов, подсунули мне, как слабую и глупую человечину, подходящую для инициации. А там… сорок с лишним лет информации, спрессованных в каждой капле крови.

Книги, фильмы, статьи, видеоигры. Всё это на бедного меня, да еще и триста лет назад.

От такого бы сдох кто угодно, либо просто бы сошёл с ума, но, к счастью, у меня был очень целеустремленный мастер, да и сам я даже тогда был не промах. Конечно, без последствий не обошлось, я даже лет тридцать прожил с весьма качественной шизофренией в виде отдельной мишкиной личности, которой, кстати, очень не нравился поначалу. Впрочем, это было обоюдно.

— В твою честь, хренов ты мягкотелый демократ! — сожрал я последнюю ложечку.

Гномка фыркнула так, что аж стекла в кафе затряслись.

Не люблю я это вспоминать. Чужие воспоминания и мысли, плавящиеся с твоими, ценности и принципы… ладно бы непонятные и неприемлемые, но нет. На каждое твое «почему» разворачиваются целые океаны знаний, ты в них утопаешь, почти готов отказаться от себя прежнего, стать этим несчастным домоседом, размазней и нытиком. Хорошо хоть все эти осколки Пересветова крайне негативно относились к боли! Достаточно было откусить себе палец, чтобы негодяй тут же сбегал куда поглубже!

Хотя, можно признаться себе самому — если бы Мишка, при всех своих недостатках, не был бы удивительно мстительной и мелочной сволочью, готовой на что угодно, лишь бы отомстить тем, кто подставил его молодое и весьма многообещающее тело под мои зубы, то плохи были бы мои дела!

А так — вот он я, Конрад Арвистер, единственный вампир Срединных миров, имеющий дом, работу и некоторую свободу действий! Сижу в детском кафе, облизываю ложечку, бешу молодую гномку.

Жаль, что прекрасные моменты жизни стремительно мимолетны. Не только они, но и я, стремительно улетающий из кафе спиной вперед, причем в обнимку с подскочившей гномкой. Она не хотела подскакивать, она просто сердито двигала стульчик в метре от меня (и глядя мне в глаза) в то время, как нечто толкнуло её с чудовищной силой, превратив семьдесят килограммов гномятины в своеобразный компактный снаряд, снявший меня с места.

Летели мы недолго, но очень дружно, не расстались, даже покатившись кубарем, но в конце благополучно рассыпались на орущую гномку и молчаливого вампира. Впрочем, вскочив на ноги, я тут же нарушил обет молчания:

— Сношала жаба гадюку! — потрясенно выдохнул я на русском любимое мишкино ругательство, глядя на огромного взбешенного тролля, стоящего у наполовину разваленного кафе и вертящего головой.

Ну и экземпляр!! Почти под два с половиной метра! И в плечах едва ли меньше!

Знаете, как определить, что тролль взбешен всерьез? Он раздувается. Его мышцы каменеют, твердеют, набирают объём. Он часто и глубоко дышит, насыщая свое огромное тело зашкаливающим количеством кислорода, пьянея от него, почти ничего не соображая. Его огромное тело, перешедшее в «боевой» режим, периодически содрогается от переполняющей его энергии. Сила, выносливость, агрессивность и исцеляющий фактор у всерьез взбешенного тролля увеличиваются раза в три. Именно так, кстати, тролли и выжили в свое время, конкурируя за территорию и еду с горными великанами.