Онлайн книга «Шлепок гнева»
|
— О! — обрадовался я, — На ловца и зверь бежит! Суслик стал тугосерей, но с активной жизненной позицией, то есть побежал прятаться. Покачав головой на такое поведение, достойное лишь мелкой хулиганки, а не Блюстительницы, я пошёл к двери. Она как раз открывалась, демонстрируя широкий тыл тащащей за собой швабру женщины, одетой в халат и недовольство. — Здравствуйте, — вежливо сказал я тылу, — А мы как раз вас и ждем. Женщина, не оборачиваясь, крупно вздрогнула и начала оседать на дверной коврик. Я закатил глаза. — Алиса! — Ч-что? — боязливо и очень тихо прошипели откуда-то из-под кровати в соседней комнате. — Иди сюда. Требуется твоя беззащитная и милая внешность для сглаживания психических пиков у нашей возможной свидетельницы. Как же просто разводить этих сусликов. Перенос женщины, затаскивание швабры и ведра я взял на себя, а затем, снабдив помощницу пшикалкой с холодной водой, притаился за стенкой, ожидая, пока она откачает нервную уборщицу. Та, скоренько очухавшись и узрев около себя маленькую, худенькую, безгруденькую рыжулю, тут же подскочила из позиции лежа в позицию «всех порву, ворюги несчастные!». — Тетя, — возник я в дверном проеме, — Угомоните свой пыл. Мы из Управления. — ДА?!! — хорошо пошарпанная жизнью человечка в халате, страдающая излишним весом, явно не впечатлилась довольно высоким и симпатичным мной, — Документы покажите! И ордер! — Вот наши документы, — улыбнулся я, зажигая глаза желтым. Брык. — Конрад… — с легким упреком и стыдом пробормотала чуть было не придавленная Алиса. — Что? — Тебе нравится издеваться над людьми? — Мне нравится издеваться над совершенно всеми формами жизни и нежизни, — уточнил я, — Главное, чтобы они были хоть немного разумными. Картофьева Козетта Лианьевна оказалась милейшей и тишайшей души женщиной, согласной во всем сотрудничать со следствием. Достаточно было проявить толику вежливости, ласки и участия, чтобы она перестала бормотать «не убивайте меня», и перешла на конструктив, но тут, забывшись, улыбнулась уже Алиса. Пришлось повторно проводить реанимационные процедуры. Когда-нибудь я узнаю, почему жители Омниполиса так боятся вампиров… Но не сегодня. — Итак, мы ничего не узнали, — кисло пробормотала Тарасова, выходя из лифта на первом этаже, — Она думала, что убирает квартиру родственников, которые ей за это платят. Связывали по телефону, переводы ей делали раз в месяц. Просили убираться ровно в одно и то же время… Никого похожего на пастора она не видела. Что дальше, великий сыщик? — А дальше мы сделаем вот так… — проворчал я, прикладывая уже надкушенный палец к замку почтового ящика квартиры, в которой мы только что потратили полдня и кучу нервов одной невинной женщины. Щелк. Если никто не пользуется квартирой, в смысле совсем не пользуется, то это не значит, что не пользуются и почтовым ящиком. Замечательным, надежным и крепким, с очень хорошим замком, полностью похожим снаружи на дешевые поделки в соседних. Что внутри? Книга?!! Нет. Письма?!! Нет. Бумажка с указанием адреса, по которому скрывается этот гадкий шпионский жополюб в шкуре святого отца⁈ Нет. — Ну твою же мать… — кисло вздохнул я, разворачивая покрытую знаками бумажку размером с половину листа А4, — Опять шифр… Ладно хоть восхищенный взгляд мелкой рыжатины ласкает душу и чувство собственного величия. Недолго, конечно, музыка играла, недолго Конрад танцевал. Скуление и ворчание брошенной на несколько часов волчатины быстро отравили наше хорошее настроение. Заткнув шерстяную сволочь шаурмой, я дал себе время поразмыслить, а потратив оное время с пользой, послал Гарру назад на пост, сунув ему Алису. |