Книга Шлепок гнева, страница 66 – Харитон Мамбурин

— Хана майке. Паста отстирывается только денатуратом. Ну или не хана, смотрите какой четкий отпечаток. Модерново.

Темно-красная ладонь на майке отпечаталась очень хорошо.

— Ты меня…!!! — Мыш в шоке нервно отползает, прикрыв опошленную грудь.

— Да-да, вот прямо рукой и за сисю, — отмахиваюсь я, — Хамски. Сейчас тебя отпустит, поймешь, что это был бесчувственный акт спасения магической фигуры, после чего тебя накроет вязкой необоснованной обидой.

— Меня уже накрыло, — мрачно проговорила слегка потоптанная Алиса, поднимаясь с пола, — Обоснованной.

— Это какой?

— Сисек нет. И не будет.

— Это да, — соглашаюсь я, — Всё, не мешайте. Сидите там тихо, можете дуться или козни строить, а я начинаю колдовать.

Были бы мы в Глиммерколте, такой ритуал можно было бы использовать на живом разумном, чтобы обнаружить, где именно похоронили его пра-пра-прабабушку. Здесь же, имея даже такой полезный артефакт, как платок с засохшими соплями Шпильки, рассчитывать на стопроцентный успех было глупо. Бедный на магию Омниполис исключал нормальное волшебство и колдовство, так что, несмотря на затеянное мной, вплотную подходящее к пределу Гатлинга…

— Шегги, вызови Гарру с напарником! — заорал я, разминая пальцы, — Сейчас защита дома накроется!

А затем, не слушая шуршание опасливо отходящей Тарасовой и не пялясь на оценивающе растягивающую майку с новым украшением Мыш, я активировал ритуал поиска, четко контролируя усиливающийся поток энергии, закручивающийся вокруг сухих соплей нашей недоделанной иллинари.

И закрыл глаза.

Это было похоже на попытку оседлать взлетающего китайского дракона, голодного и своевольного, точно знающего, что ему надо, но не имеющего ни малейшего понятия, как и где нужно искать. Буйного, раздраженного, импульсивно дёргающегося из стороны в сторону. Дракон был создан, чтобы встать на след, но его были лишь крохи, раскиданные по всему городу. Тени случившегося, выветрившиеся следы. Темное тауматургическое заклинание, выпивая досуха накопители моего дома, рычало и металось из стороны в сторону, неспособное существовать без преследования добычи. Лишь в самом конце, рассыпаясь от сверхусилия на высоте, «дракон» озарил город, выдав мне несколько цепочек ярких следов, ведущих в одно и то же место.

Я знал, где это.

Открыв глаза, сначала не понял, где нахожусь. Когда сосредотачивался на колдовстве, помнится, здесь были две молодые красотки в виде молодой сочной Мыши и мечты педофила, подрабатывающей у меня «птенцом». Теперь же вместо них в воздухе витал голубоватый призрак здоровенной и толстенной тетки не шибко-то опрятного вида и определенно орочьей расовой принадлежности. У тетки были здоровые волосатые ручищи, буйные черные волосищи до пояса, жопа как у матерой негритянки, но при этом удивительно маленькие зубы. Сложив руки на груди, тетка смотрела на меня очень скептическим взглядом.

— Обнаружен ритуал тауматургии у держателя, уровень — мастерский, — пробасила она тоном профессиональной продавщицы с рынка, — Ты признан наследником.

Чиво?

Слегка очухавшись и успокоившись, я заметил выглядывающие из коридора девичьи физиономии, от чего слегка выдохнул. Но тут же напрягся, определив, что орочья тетка, чье имя уже вертелось у меня на языке, ни разу не призрак, а… голограмма, которую излучают из своих глаз застывшие в одинаковых позах с задранными кверху головами Хуммельсдорф и Оппенгеймер. Только вот теперь коты выглядели слегка иначе чем в тот момент, когда я их брал! Они оба были совершенно одинаково рыжими, а еще отрастили себе по паре больших перепончатых крыльев! Рыжих!