Онлайн книга «Шлепок гнева»
|
Приземлившись, я рванул с низкого старта с максимальной скоростью. Улицы, дороги, прохожие, все тут же смешалось в калейдоскопе плотной городской застройки. Анника Скорчвуд не заслуживает спасения. Эта простая и, в общем-то, очевидная мысль в себе даже негатива не несет. Безответственная, безалаберная, не могущая взять себя под контроль. Настоящая головная боль. Только с одним маленьким нюансом. Скорчвуды могли если не купаться в роскоши, то жить где-то очень близко к этому состоянию, Шпильке стоило только пойти туда, куда идет каждая вторая гоблинша и каждая четвертая полуэльфийка. В шлюхи. Магнум Мундус с его пресыщенными эльфами встретил бы полукровку-иллинари с распростертыми объятиями. За каждую ночь ей бы отвешивали золотые империалы, да и не по одному. Она могла бы себе позволить персонального менеджера, который бы выдавливал из толпящихся клиентов все соки… Но она, эта маленькая неудачница, любящая ходить по дому в чем придётся, даже мысли о подобном не допускала ни разу. Вы, конечно, можете спросить: «Конрад, а твое какое дело? Почему ты в это лезешь? Зачем? Она — просто придаток к лысому здоровяку, охраняющему твой дом и поддерживающему в нем порядок. Придаток неудобный. Если она исчезнет, Шеггарт всё равно никуда от тебя не денется. Он мямля и затворник, которому некуда деваться» Да, вы совершенно правы. Только я, Конрад Арвистер, вампир, бессмертный. У меня нет потребностей, из которых вы, смертные, придумавшие здравый смысл, сделали культ жизни, зовёте базой. Там, где вы выживаете, существуете, цепляетесь за эту жизнь, я прохожу свободно и легко, не замечая ваших трудностей. Это заставляет изобретать свои. За Шпилькой, удирающей на своих двоих, гнались четыре одетых в черную кожу полугоблина на вертких легких мотороллерах. Скорость высокую они поддерживать не могли, но у неё на хвосте висели с редким умением, разгоняя прохожих воплями, матом и гудками своих смешных недоциклов. Малявка удирала, стараясь держаться оживленных улиц, чем и тормозила продвижение идущих по её следу разумных — тем приходилось маневрировать и тормозить, чтобы не вмазаться в какого-нибудь прохожего. Догнать их было непросто, приходилось повторять все трюки, которые выделывали лихачи на мопедах, потому как скакать по стенам или летать я обучен не был, подготовленных заклинаний не было, а были лишь мои стоптанные туфли, порванные и наспех сшитые штаны, а также понимание, что удара бейсбольной битой по затылку Шпилька не переживет. А этот удар близок. Тем не менее, ноги куда маневреннее колес. Первого, то есть последнего в процессии, преследующей мою непорядочную соседку, я сбил размашистым ударом руки по затылку. Второго догнала бита, выроненная первым, с тем же эффектом по тому же месту. Третий, таки не справившись с управлением, уже семенил за мопедом, идущим юзом, как получил от подпрыгнувшего меня пинка, и опять же в затылок… А четвертому я просто-напросто выстрелил в спину, потому что вспомнил о пистолете в кармане! Перебор? Нет. У меня там шпион Канадиума лежит. На выстрел Анника обернулась, увидела меня, увидела падающего полугоблина. Остановилась. Встала, дожидаясь меня, тяжело и мрачно смотря прямо в глаза. Не делая попыток убежать дальше. Ну и видок. Хоть полсотни лет давай ударного труда на благо китайской партии, без выходных и за чашку риса. Еще прохожие орут, кричат и разбегаются, как будто пыльного Блюстителя не видели. |