Книга Пинок азарта, страница 39 – Харитон Мамбурин

Правильно, современного человечества.

Тоскливо вздохнув, я посмотрел на лежащую передо мной на столе методичку как на врага народа. К сожалению, методичка была не названием какой-то профессии, представляя из себя, скажем, полуобнаженную полуэльфийку, готовую к короткому, но страстному акту любви, а была себе вполне поганой книжонкой, повествующей о тонкостях такой профессии как «инспектор». Я там треть слов не понимал, из-за чего были насилуемы другие книги и древний компьютер, к которому меня пустили лишь потому, что Блюститель.

Пустившая, то есть библиотекарша, была совсем даже ничего так во всей своей минотавровой прелести, но давно уже вышла из возраста, когда чресла горят огнем безумным. Видимо, занимается фитнесом на старости лет, не иначе, заключил я.

Учиться отчаянно не хотелось. Во-первых, я отвык, а во-вторых, просто-напросто не считал эту муть достаточно важной. Кроме того, в голову лезли мои домашние девки, которые, поняв, что бегать и дурить им голову я могу бесконечно долго, приперли меня к стенке очень интимным вопросом, а именно — неужели я не вижу в них женщин?

Это был пат, дамы и господа. Смотреть в эти детские наивные глазенки Тарасовой, за которой смущенной и шаткой поддержкой стоит Мыш, которая вообще только спросить хотела (совсем не это) — ну да, было довольно забавно. Потом, правда, была лекция моему недоразвитому «птенцу», объясняющая той в очередной раз, что она — не человек, а кровожадное вечноживущее чудовище, для которого секс — это одна из потребностей организма, причем не особо-то и важных.

— А без набора актуальных потребностей, — поднял я тогда палец, — отношения превращаются для нас в игру, которая может наскучить в любой момент. В какой-то момент ты научишься конструировать свои собственные потребности и принципы, поймешь их важность для нормальной жизни, но… не в этом столетии.

— Ладно, она, — Мыш, несмотря на всю свою асоциальность, несла в себе женские гены, так что, небрежно сбросив опешившую и загруженную Алису с игровой доски, потыкала пальцем в себя, — Про меня-то с Виоликой что скажешь?

— Что говорить? — хлопнул я тогда глазами, — Друзья гораздо ценнее женщин. Переспать я могу с кем угодно в любой подворотне, а вот рисковать нашими замечательными отношения — никогда!

Дохловатая отмазка, но, внезапно, более чем правдивая. Омниполис — это вам не Москва и не Санкт-Петербург, а вот тот зеленый парняга с квадратной челюстью, продавший вам замечательные хачапури — ни разу не грузинский пекарь. Подходить к орку или к кому другому с человеческими мерками… глупо и опасно. К вампирам — тем более. У вампиров, если считать Конрада Арвистера отвечающего за все половые сношения этой расы (как единственно интересующегося), нет проблем с женщинами. И чтобы так оставалось дальше на протяжении всей нашей бесконечной жизни, мы не заводим стабильные отношения с женщинами.

Поэтому обе засранки сейчас сидят дома унылые, а потом станут еще грустнее, когда я им приволоку из библиотеки целую кипу книг по особенностям разных рас. И Виолику позову, пусть просвещается.

Всё, пора заканчивать с этим адом, куда я вымостил себе дорогу благими пожеланиями, и заняться чем-нибудь конструктивным. Под этим я предполагал встречу с Гладстоуном, который должен был через час ждать меня в баре возле этого самого хранилища знаний.