Онлайн книга «Щекотка ревности»
|
Торжественный въезд в город, все эти цветы, чепчики и прочая ересь, долбанули по неокрепшему разуму Тарасовой как наковальней. Одно дело, когда ты дома, у тебя губы жирные от копченого мяса и ты такая «Нифига себе, Конрад — бывший король! А давайте скатаемся позырим на всё это дело! Мы же вроде как принцессы!». А совсем-совсем другое, когда ты видишь тысячи людей, натурально орущих от радости при виде закутанной в черное фигуры ехидного вампира, который бы вроде даже ручкой делает, но мало ли, может он под этим капюшоном книжку свою читает! А люди-то настоящие! От дворца Тарасовой захотелось пищать и плакать. Она, в отличие от подруг, услышала звон не пробивших броню Конрада арбалетных болтов, даже успела увидеть, куда они отлетают, поэтому волновалась чисто для галочки, а вот дворец… Он был. Не настолько дофига внушающий, как здание Управления или «Ультрона», да и парк вокруг совсем маленький, но… Это был самый настоящий старый королевский дворец. А внутри, во всей этой позолоте и бархате, по мрамору ходили самые настоящие средневековые фэнтезийные слуги и придворные. Вот тогда Тарасову, заслуженного и признанного тормоза, пробрало еще раз, уже до щелчка. — Это лучшие гостевые палаты Крейзенборна, — встав перед раскрываемыми гвардейцами дверьми, с низким поклоном прощебетала горничная, чье платье было выглажено лучше, чем… всё белье, что Алиса когда-либо видела в жизни, — Прошу вас, прекрасные леди, проходите! На негнущихся ногах «прекрасные леди» в виде вампирши, демонетки, крысодевушки и гоблинши протопали внутрь, чтобы очутиться в царстве тяжелой, монументальной, катастрофически дорогой на вид, антикварной роскоши. Все эти шкафы, посуда, статуи, опахала, вазы, резные кадки с цветами и деревьями, арфа в углу так вообще убила, а на потолок страшно смотреть. Там висит такое, что канделябра из комнаты Конрада кажется не ломом, а спичечкой! Вообще, зала, точнее залы, из которых шли коридоры в индивидуальные спальни, были прекрасны как мечта и даже больше. Душа у Алисы начала трепыхаться и вопить что-то восторженно-невнятное из серии «вот она, жистя-то какая!». А какие тут были шторы! Какие ковры на стенах! Какие картины! Полочек, правда, не было. Зато был камин, на котором можно было зажарить барана! — Благородные гостьи дворца Крейзенборн! — мелодичный, но отнюдь не подобострастный голос привлек внимание желающей шашлыка Тарасовой, — Могу ли я просить вас о малой толике вашего времени и внимания? Этого всего хотела молодая, красивая и очень представительно выглядящая девушка лет тридцати со строгим, но очень красивым лицом. Она стояла в дверях, благочинно сложив руки перед спрятанной под одеждой пиписькой, а за её плечами тусили две красивые горничные в таких же позах. — Конечно, добрая леди! — не растерялась Ульяна, выходя вперед походкой, как будто три дня не какала (но красивой), — Мы все внимание! Тарасова многоопытным взглядом заметила, что это выступление нанесло даме психический урон, хоть и небольшой. Ну да, Конрад же рассказывал, что местные гоблины сплошь озверевшие дикие маньяки-людоеды, ходящие в тряпках. Ну ничего страшного, дамочка определенно многоопытная, вон, только платочек, который в ручках, сжала сильнее. Выдержит. — Нам, скромным слугам Агалорна, дабы проявить всё возможное гостеприимство к спутницам… Конрада, нужно узнать о вас немного побольше, — мягко улыбнулась дама, — Меня зовут леди Миневра Синглс, и я была бы счастлива услышать ваши имена, титулы и степень теплоты ваших отношений с… Конрадом. Я прошу вас представиться, добрые леди. |