Книга Щекотка ревности, страница 96 – Харитон Мамбурин

Моя рука, оставившая серебро на стойке, выпустила длинные черные когти, прочертившие глубокие царапины по дереву. Вальяжный и битый жизнью боров, не боящийся ни бога, ни черта у себя на районе, внезапно стал дрищавым бледным поросенком, забившимся под говносток от проголодавшейся мамочки.

— В-ваша милость…

— Да говори уже.

— Много он всего через меня набрал, — торопливо забормотал трактирщик, — Много, на целый пир. Выпивки взял мало совсем, едва ли тройка мужиков захмелеет, но хорошей, а вот жратвы набрал на пир целый али десятка на полтора голодных ртов. И знатных, милсдарь. Лучшее повелел с рынка тащить, мои и притащили, без обмана!

— А котелков там, сковородок, вертелов… брали?

— Никак нет, ваша милость!

— Хорошо…

Оставив обещанные деньги своему невольному информатору, я вышел из привратного трактира, уже зная, куда направились те, кто спёр моих женщин, детей и собак. Последнее, кстати, об очень многом говорило. Даже кричало.

Да, гномик. Ты имеешь полное право ехидно скалиться. Никто не смог бы похитить Дианель Ерманкиил против её воли. Тем более, что из дворца, опутанного заклятиями, от которых даже ректор магической академии икал и дергал глазом. Никто из похитителей, какими бы они ни были крутыми и могущественными, не стал бы тащить с собой упитанную как боров собаку, совершенно… откровенно не нужную никому, кроме настолько могущественного существа, которое просто не видит смысла оставлять лабрадора в замке.

Потому что ему без разницы.

Вскочив на ахорса, я неторопливо направился дальше, в ближайшую к городу деревню. Там я, расспросив пару местных, обнаружу, что у них останавливались на ночь, велев соорудить им пир, продукты на который были закуплены в городе. Узнаю, где вся эта компания остановилась на постой, что они выспались, а затем, совсем не торопясь, ближе к обеду, отправились в путь дальше.

— Да, ваша милость, были такие. Две дюжины с лихуем в плащах. Знатные леди и их охрана, две кареты больших. Кушали, разговаривали, потом спать легли. А утром… ну как утром, к полдню уже…

Ну? Что я говорил.

Скрыть от меня местоположение Тарасовой еще кое-как было можно. Сильный магический заслон, либо просто помехи, а еще эфир можно взбаламутить так, что след потеряю, так что да, можно, но только её. Демона, чье истинное имя было заключено в пентаграмму, когда-то вырезанную на моей руке, спрятать от меня было нельзя.

— А вы, ваша милость, как? Останетесь? — деда, отвечавшего на мои вопросы, явно не обидели деньгами, он явно был настроен, чтобы заработать больше. Стоящая рядом с ним бабуся улыбалась так, как будто я её любимый внучок.

— Нет.

— Жалко, жалко… Госпожа эльфиечка велела вам передать пару слов, ваша милость. «Не спеши, не догонишь». Вот так-то вот. Извиняйте, если что.

— … да? А больше она ничего не передавала? — медленно проговорил я, глядя на деда.

— Нет, только это… — развел руками старик. Бабуся, искоса на него бросив взгляд, закивала.

— Тогда почему… — я слез с ахорса, — … от тебя так сильно пахнет моей дочерью?

Знаете, есть три очень плохих способа покончить с жизнью. Разозлить вампира, разозлить вампира очень сильно, и привести вампира во всепоглощающую ярость. Причем с вас медленно сдерут кожу только на втором этапе, третий же предполагает более системный подход.