Книга Поцелуй скуки, страница 84 – Харитон Мамбурин

— Ангел… — отвлек меня от высоких размышлений хриплый женский голос, — Они послали ангела следить за тобой…

— Ага, — простодушно кивнул я, — Валеру.

— П-почему? Ведь на твоей душе должны были остаться следы…

— Следы чего? — поднял я бровь, повернув к полудемонессе лицо, — Я же сказал — забирал души, чтобы сохранить их. Они были сохранены. Никто с этого действия не получил ни малейшей выгоды… кроме новой музыки. Моя душа чиста.

И вообще, зачем иметь клады с золотом, когда у меня есть доступ к произведениям гениев, которые не видел свет? Да за них в Нижнем мире душу продадут, хе-хе! Так, стоп, об этом думать нельзя. Чистота души, Конрад. Блюди её. И не думай о Виолике, которую сегодня как раз потащат на Аллею Звезд. Незачем.

— Король однажды, король всегда, да, Арвистер? — скривив губы, спросила меня медленно поднимающаяся полудемоница, — Всегда решаешь всё сам?

— Никогда не мог, — печально улыбнулся я, подходя к ней и кладя ладони на талию, — Но как-то удерживался.

Это, наверное, был самый странный поцелуй на свете. В нем не было ничего. Ни огня, ни страсти, ни тоски, ни любви, ни ностальгии, ни формальности, ни страха, ни чего бы то ни было еще. Особенно в нём не было лжи. Просто два целующихся разумных. Почему они это делают? Потому что давно не целовались, быть может? А кому какая разница, спросите вы? Это же не просто разумные, а два древних монстра, которые давно уже не живут, как нормальные люди, а скучающе играют в существование, для которого ни один из них не был предназначен. Один топит себя в суете, другая сочинила для себя фальшивую лестницу в небо, чьи ступеньки давно уже растаяли, превратившись в воздух. Почему бы в таком случае не поцеловаться? Время, место, обстоятельства, даже диалог, что состоялся до этого момента — великолепные противоречивые предпосылки.

Осталось только одно. Мы целовались. Или я целовал абсолютно ошарашенную, опустошенную, вымотанную и дезориентированную женщину, застрявшую посреди нигде во время войны, которой она пыталась избежать?

Нет никакой разницы. Лишь маленькое приятное разнообразие, которое заканчивается чудовищной пощечиной, от которой я, кувыркаясь, лечу к стене, чтобы стечь по последней на пол.

— Черно-белая дрянь окончательно тебе мозги свернула, гад? Приходи в себя! — рычит Старри, а затем, почти без паузы осведомляется, — Что делаем дальше?

— Нас ждут в Центральном Шпиле, — хрипнул я, эволюционируя в прямоходящего с помощью той же стены, — Слышу зов. Но туда не добраться по улицам. Мне нужно, чтобы ты меня подкинула.

Ты огорошил женщину, раздавил остатки её самообладания, признался в одном из самых страшных преступлений (которые творил на чистом альтруизме!), затем поцеловал, а теперь хочешь, чтобы она поработала тягловой лошадью (летающей). Вопрос Конраду Арвистеру!

— У тебя совесть есть? — как-то совсем по-человечески, даже по-русски, поинтересовалась Старри.

— Там Король, некромант и сотня вампиров, дорогая. Как ты думаешь?

— Там еще и Меч, Конрад. Я очень хочу использовать его на тебе. Помни это.

— Думаю, справятся и без тебя. Обнимашки?

— Нет уж, я тебя понесу за шиворот, как паршивую собаку. Ей ты, по сути, и являешься.

— Нет уж, давай хотя бы за подмышки. Я не уверен в своем плаще.

— О, теперь ты точно полетишь, как паршивая собака!