Книга Посол на Архипелаге, страница 102 – Владимир Батаев

— Что за ставка?

Шин вздохнул:

— Мог бы и сам догадаться, Защитник. Что интересует такого человека, как Озимандиус? Что интересует вообще всех заблудившихся людей вокруг нас?.. Не так уж много. И из этого немногого у Аманды есть всего ничего. Я подумал, что, может быть, это поможет тебе решиться воспользоваться своим правом гладиатора. Я сказал своё слово, Защитник. Я ухожу.

Он церемонно поклонился и вышел прочь. Я остался на месте. Сжимал прутья до боли в пальцах. Ну и? Что теперь, Эрт? Это – тоже часть твоего гениальнейшего плана?!

– Насколько ты веришь в то, что Эрт тебя вытащит? Может, хочешь для разнообразия взять свою судьбу в свои руки?

Я будто наяву услышал слова Голди, произнесённые беспечным, равнодушным тоном. И отпустил решётку.

— Лин, – тихо сказал Рю.

Я подумал о флакончике с эссенцией, и он появился у меня в ладони. Казалось, что сквозь стекло просачивается могильный холод. Если бы у меня был выбор, я не стал бы даже прикасаться к этой дряни, высосанной из крови погибших людей. Но разве у меня был выбор?

— Лин! – повысил голос Рю.

— Отвали, – процедил я сквозь зубы и выдернул стеклянную пробку, уплотнённую резинкой. – Не хочу ничего слышать.

— Я хотел сказать – удачи.

Я с удивлением посмотрел на Рю. Тот пожал плечами:

— Других вариантов всё равно ведь нет. Меня точно убьют. А ты...

— Никого не убьют, понял? – повысил я голос. – Никого, кроме Озимандиуса и прочих уродов. Ты тоже воспользуешься своим правом, Рю.

— Воспользуюсь. А толку?

— На месте разберёмся.

Я понюхал содержимое флакончика. Запах был резкий, какой-то химический. Ну отрава же! Чистая отрава. Все рецепторы кричат об этом. Насколько я доверяю Голди?..

Да вообще ни на сколько. Просто выбора не осталось. Эх, была не была...

Я выдохнул, будто собираясь опрокинуть стопку водки, и, зажмурившись, влил себе в рот эссенцию. Торопливо проглотил.

Сначала показалось, что из меня сейчас всё выплеснется наружу. Я подавил пару-тройку спазмов, потом буквально рухнул на колени, давясь и задыхаясь. В глазах потемнело, на лбу выступили капли холодного пота.

Вот теперь я уже был не против, чтобы меня вырвало. Так хреново мне не было, кажется... Кажется, с тех пор, как я в этом мире очутился. Но даже тогда было не так.

Однако избавиться от эссенции не получалось, несмотря на все старания. Желудок сводили судороги, и я чувствовал, как едкая жидкость впитывается в слизистую, как она быстро-быстро прокладывает путь дальше, к кровеносным сосудам, как разлетается по всему телу, наполняя его жаром и холодом в равных пропорциях.

Звуки приглушились. Я скорчился на полу, не зная, что хуже – дышать, продлевая эту пытку, или умереть от удушья. Интерфейс сходил с ума, перед глазами танцевала непонятная галиматья, я даже не пытался вчитываться.

— Эй! – донёсся до меня окрик, и я с трудом поднял голову.

Решётка была открыта, передо мной кто-то стоял.

— Право, – прохрипел я.

— Чего?

— Право... гладиатора...

— Сейчас со смеху сдохну, ага. Ты чем обдолбался, недоумок?

— Право гладиатора, – повторил я твёрже, и человек, видимо, пришедший меня казнить, недовольно пожал плечами:

— Ладно, чего там. Всё веселье.

Он вышел, за ним с лязгом закрылась решётка, и я облегчённо повалился на спину. Потолок кружился перед глазами. Хоть бы успеть прийти в себя, прежде чем...