Книга Страж Рубежа, страница 45 – Владимир Батаев

— А труп? — не понял я. — Ну, та беженка, чумная, в твоём бараке.

— Убрали давно, я пол помыл, — удивился Кайл. — Что, ты хочешь об этом поговорить, что ли? Тогда копи деньги на психолога, а я не он. Но лучше забей. Или похвалы ждёшь? Ну, молодец, всё правильно сделал. И я молодец. А! Точно, забыл! Твой выпендрёж перед патрульными я оценил, моя школа!

— Ты-то почему молодец? — нахмурился я.

— Так ведь ядра заныкал, — напомнил он. — Но вообще, я априори молодец, это константа. А теперь вставай, стажёр, и бегом! Второй день пропускать разминку нельзя. Хотя вчера мы с утра побегали и даже постреляли, но в скафах это не считается.

— Ты чего такой омерзительно бодрый по утрам? — проворчал я.

Он, поди, если и спал этой ночью, то совсем недолго. А я вот нормально выспался, но ещё толком не проснулся.

— Всего-то десять лет опыта военной службы, если считать кадетскую школу, — усмехнулся он. — И ты научишься, привыкнешь. Если утро начинается не с марш-броска в полной выкладке — то это доброе утро! А свободный день надо использовать на всю катушку. Сегодня мы вряд ли недобитых деймов встретим, так что завтра уже служба, в рейд, если повезёт. А если нет, то в патруль.

— Это тебе, — ехидно напомнил я, бросив окурок в уже собранную у крыльца кучку. — А меня ещё никуда не распределили.

— Это мы завтра тоже оформим, — отмахнулся Кайл. — Пойдёшь сразу на второй курс и моим стажёром параллельно. На первом-то только общеобразовательные лекции, знакомство полдов с нашим миром, с историей, с техникой, сокращённый школьный курс общего образования… Тебе это не надо, сам почти всё знаешь, миры очень похожи. Кажется, разветвились только на моменте появления прорывов, но, честно говоря, не уверен. Я школьный курс истории успел подзабыть, да и углублённо не изучал. Глобально всё так же, но какие-то мелочи меня царапают иногда. Подозреваю, первые прорывы случились раньше, чем это официально заявлено, но скрывали.

— Я вот не пойму, тебя девушки должны любить, потому что они любят ушами, или ненавидеть, потому что ты им слова сказать не даёшь, сам всё время болтаешь? — помотал головой я.

У меня уже в ушах звенело.

— Тут, брат, секрет в том, чтоб правильно выбирать момент, — усмехнулся он. — Когда присаживаться на уши, а когда заткнуться и слушать. Но ты пока трепись поменьше, а то палишься на каждой третьей фразе. Откуда полду-беженцу в первую неделю после эвакуации набраться выражений, типа: «женщины любят ушами»? Вот через месяц общения со мной — никто такому уже не удивится. Даже неделя более-менее прокатит.

— А тебе это зачем? Ну, со мной возиться. Так соскучился по людям из родного мира? Так тут ведь люди похожие. Отцовский инстинкт, что ли, взыграл? Или тебя больше никто слушать не хочет, а мне придётся терпеть?

— Ты по утрам просто невыносимый брюзга, хотя ведь молодой ещё, совсем пацан, — покачал головой Кайл. — Ладно, меняем план. Сперва выпьем кофе, в баре. Может, тогда ты раскочегаришься. Но вообще, если не хочешь быть моим стажёром, то я не заставляю. Можешь с полдами учиться на равных, выбор за тобой.

— Я ж не знаю, из чего выбираю, — развёл руками я. — А с тобой… Уже две убитых заражённых девушки у меня на глазах, стрельба по деймам, взрыв, в котором многие пострадали, но это я издалека смотрел… И пьянки, уже две.