Книга Страж Рубежа, страница 65 – Владимир Батаев

— Малой, ты не напрягайся, — ткнул меня кулаком в плечо Кайл. — В таком ракурсе, Элис, пожалуй, даже разрешит. Когда сама будет на смене в баре. Что ей, жалко, ты ж не сотрёшься. А быть первой и единственной она, пожалуй, морально не готова. Ну и ради отсутствия конфликтов в коллективе…

— Да не будет никаких конфликтов, — заверила Анька. — Айк симпатичный парнишка. Но не настолько, чтоб за него бороться. Не хочет, как хочет. Захочет — под настроение можно, если его подружка не будет против. А вот ещё спальные места нам точно нужны.

— Тогда пошли за койкой, стажёр, — вздохнул Кайл. И тут же одёрнул меня: — Да куда ты рванул? В скаф лезь! Тележку нам никто не даст, так дотащим. А даже я упарюсь и умаюсь её переть, ты вовсе не поднимешь!

— Эх, у нас, на Рубеже, порой хуже, чем в Простоквашино, — продолжил он уже по внутренней связи между скафами. — Тут даже грузовые попаданцы встречаются, причём не только зимой.

— Мадре диас! — воскликнул я подцепленным у него же выражением. — Ты как тут вообще жил до моего появления? Или в тебе весь этот набор отсылок и крылатых фраз годами копился, а теперь плотину прорвало?

— Хорошо жил, — ничуть не смутился Кайл. — Но теперь буду жить ещё лучше! Нет предела совершенству.

М-да, непробиваемая пласталевая самоуверенность. Мне до такого ещё расти и расти.

— Мне теперь не понять,

Кто же прав был из нас

В наших спорах без сна и покоя.

Мне не стало хватать его только сейчас,

Когда он не вернулся из боя.

Ну вот, мы и докатились до Высоцкого… Ну, не мы, а Кайл. Я же с трудом сдерживался, чтоб не приложить ладонь к лицу.

Судя по всему, эти песни в этом мире существовали, поскольку окружающие не удивлялись. Хотя на Кайла всё же косились. Но это потому, что он единственный за столом вздумал начать петь.

Конечно, повод-то был — опять поминки у нас. На этот раз не массовые, погибший всего один. Но зато лично знакомый. Ну, для меня — очень шапочно знакомый, всего пару раз его видел. Марк, с которым они с Кайлом дежурили на раздаче еды в тот день, когда мы и с Кайлом познакомились. И они с Кайлом ведь не были друзьями! Врагами тоже, но отношение, как минимум со стороны Марка, было неприязненным. Однако Кайл смертью знакомца вот прямо расчувствовался.

— Хватит, а, — ткнул я старшего товарища локтем.

— Чего ты, стажёр, — отмахнулся он. — Хорошая же песня! Правильная. Что никто больше не поёт? Слов не знаете? Дайте бумажку и карандаш, я вам запишу!

— Щас, кто-нибудь найдёт, — пообещал я. — А мы, может, пока выйдем покурим?

Ну, если кто-нибудь действительно принесёт ему бумагу и карандаш, то, пока пишет, ведь петь-то не станет одновременно. Вот и пускай копии на всех записывает. Но вряд ли кто-то подсуетится. Может, в процессе перекура забудет про пение. Или хоть репертуар сменит. Не то, чтобы я был против Высоцкого, меня скорее сам по себе такой попаданческий штамп вымораживал!

— А мы с тобой, брат, из пехоты. А летом лучше, чем зимой… — затянул было Кайл, затянувшись сигаретой.

Этой песни я не знал, но и знакомиться прямо сейчас со всем известным Кайлу репертуаром песен про войну у меня желания не было.

— Марк же не был тебе другом, — напрямик высказал я.

— Ага, другом не был, — согласился Кайл, перестав петь. — Был братом по оружию! А это важнее. И вообще, не первый год знакомы были. В одном бараке какое-то время жили, в одном отряде служили. Ну, пусть не дружили. Из-за глупой девки всё. Разве это важно? А друзья… Да нет у меня тут никаких друзей.