Книга Утраченный гримуар, страница 45 – Владимир Батаев, Робин Штенье

Тело мёртвого моба исчезло, а вот броня и другие шмотки остались. Только теперь были надеты на Винсента. Я взглянул на него с прищуром. Класс тоже сменился и теперь вместо Высшего он числился Лордом-вампиром.

— Ну что за дела! – возмутился он. – Мне так нравился мой фрак!

— Это был камзол, у фрака сзади фалды, – поправил я.

Пришлось мне в своё время на званые ужины походить в этих дурацких фраках. Тот, кто никогда его не носил, не поймёт. Сколько же неудобства от этих фалд!

— Броня гораздо лучше смотрится, – одобрила Лейм.

— И по статам превосходит твой старый шмот, значительно, – куда более практично указала Мара. – А теперь хватит топтаться на месте, идём в сокровищницу и сваливаем. Нам нужно посетить ещё несколько локаций.

Мы без споров последовали за ней к выходу.

Никогда… Слышите? Никогда в жизни не отвечайте на приветствие воина света, который превзошёл вас в уровне в три раза, что вы воин Леха и с вами ваша шабла. А выдал я такой ответ почти машинально, всё из-за дурного влияния Себа. Он мне этот прикол долго объяснить пытался, но я так до конца и не уловил соль. Почему сочетание «воин Света», в котором слово «света» можно воспринять как ник, смешно? Хотя у этого паладина тоже был смешной ник – Саншайн. И, в отличие от меня, соль шутки он точно понял. Поэтому Саншайну точно не стоило так отвечать. Ударил он с такой силой, что я едва по-настоящему не скончался, наплевав на игровые условности. И это ещё приятель Саншайна попытался его остановить!

И вот я лежал на полу своей камеры и думал: доставать лечебное зелье или дальше притворяться, что все ещё без сознания? Горыныч подошёл ко мне, понюхал, потыкал лапой в бок и с фырканьем «слабак» ушёл в угол, где и уснул, свернувшись калачиком. Ну а чего ему? Его-то, как домашнего питомца, никто не допрашивал. Меня поначалу тоже никто не торопился расспрашивать, кто я и откуда. Продержали больше суток в камере, а кормить-поить заключённого, конечно, никто не собирался. Оставалось порадоваться, что обыскивать или обчищать карманы не стали. Только почему сразу в камеру? Я не только ни одного закона Элдора не нарушил, я вообще здесь не был никогда! Вот это я и собирался сказать пришедшим допрашивать меня, но от паладина так сильно разило перегаром, что Себ на его фоне смотрелся бы язвенником-трезвенником. А вспомнив Себа, я не мог не пошутить в его стиле. Да и не такой уж жёсткий пол в камере.

— Саншайн, ты же понимаешь, что мы пришли его отпустить? – спросил до боли знакомый женский голос.

— Кара! – подорвался я, но увидел всего лишь блондинку-паладиншу Мелори и от разочарования грохнулся обратно на пол, нехило так приложившись затылком и потеряв сознание на самом деле.

Очнулся через пару минут от того, что сфинкс вылизывал мою голову, не желая допускать ко мне лекаря. Это он правильно, а то чего доброго обнаружат амулет, и конец моей маскировке.

Не поднимаясь, хмуро посмотрел на всё ту же троицу: парня, чьё лицо было не разглядеть из-под капюшона, Мелори и все такого же пьяного Саншайна. Я настолько опасен, что меня надо втроём охранять? Особенно когда в отключке? Или они как Гарт подались в служители закона и маются от скуки?

— Видишь? Я же сказал, что оклемается, – Саншайн с вызовом посмотрел на Мелори.