Книга Герои есть, страница 39 – Владимир Батаев, Робин Штенье

— Ясно, – Яко глубоко вздохнул, потянулся к крану, сам себя одёрнул и снова вздохнул. – Я самоубиться хотел, – признался он. – Поэтому меч украл.

— Я тоже. Хотя меч создал не поэтому. Да и смерть не выход и не решение для поставленной нам задачи.

— Сорок два, – Яко грустно усмехнулся. – А если серьёзно, то в чем тогда заключается вопрос?

Я оскалился, радуясь, что он не видит сейчас моё лицо. А ещё тому, что для меня мозаика вдруг сложилась, высветив в центре рыжего злодея моей печальной саги. Эх, Йорик, да ты и впрямь бедный, а я и впрямь идиот: полез в игру, когда начинать надо было с реала.

— Яко!.. Нет, Глеб! Глеб, ты сейчас мне подробно расскажешь о том, над чем ты работал до того, как тебя оцифровали, до мельчайших грязных подробностей и указаний на баги, которые случались в твоём коде в то время. Если сам не сможешь вспомнить, дам гипноз. Это очень важно!

Яко-Глеб немного поколебался, потом неуверенно кивнул и начал свой рассказ, обещающий стать долгим. Оставалось понадеяться, что Дариан за это время не выдохнется, а архимагистры не телепортируются домой, как минимум двое из них. Потому что просить Зеба или Гилизара телепортировать нас в «Гарцующего единорога» совершенно не хотелось – лучше уж убиться и встать на точке респа.

* * *

Мы проговорили больше часа, поэтому, когда поднимались в тронный зал, не ожидали там никого застать. Но как ни странно, все оказались на месте. Соль спала на восстановленном троне, укрытая шалью. Аристан с Гилизаром и Зебом сидели за столом и играли в карты на деньги, причём Зеб, судя по куче золота рядом с ним, выигрывал. И да, не кучка, а именно куча золотых монет рядом со стулом этого криворучки. Самое время подойти и отсыпать себе с десяток горстей в инвентарь, скажем, за моральный ущерб. Какой именно потом придумаю. Так. А где Дариан? Первый Меч Империи отыскался возле стены, где мы с ним очутились, когда обвалился пол. Он спал, облокотившись на спину Горынычу, сфинкс заботливо прикрывал парня крылом.

— Ага, – не поворачиваясь, провозгласил Гилизар, – нежить вернулся. Ещё и с моим учеником бестолковым.

— Ой, да заткнись, старый козел, – огрызнулся Яко. – Я у тебя совета пришёл попросить, а ты меня споил и пошёл буянить!

Ого, какие у них высокие отношения оказывается. Зато хоть понятно, чего архимагистр на нас с Дарианом кидаться изволил. Да, надо бы разбудить последнего, чем я и занялся, пока Яко препирался с учителем. Дариан проснулся почти сразу, потёр красные глаза и спросил:

— И где наш беглец?

Я кивнул в сторону ругающихся.

— Хорошо. Может, теперь в таверну? Я даже готов без лишних разговоров умереть пару раз от отцовских нравоучений, если мне потом дадут выспаться.

— Ну, думаю, умирать буду только я.

Ещё через пять минут, мы вчетвером – Яко Блейк, Дариан, Горыныч и я – стояли в зале «Гарцующего единорога» и смотрели на злых и трезвых Саншайна и Себастиана, а они в свою очередь смотрели на нас. Больше никого не было, значит, о случившемся знает минимум народа и можно надеяться на то, что история не станет клановой байкой о том, как молодёжь в данжи ходила. Я шагнул вперёд, собираясь объясниться, но Себ тоже поднялся со своего места и, зевая, сообщил:

— Ладно, все живы. Пойду спать дальше.

Горыныч ушёл следом, пообещав, что запомнит меня молодым.