Книга Герои есть, страница 62 – Владимир Батаев, Робин Штенье

Саншайн не ответил. То ли решил, что мои нравоучения не стоят внимания. То ли я неожиданно оказался прав, чего ему никак не хотелось показывать. Ну и ладно, я не гордый, и так обойдусь.

— Не знаешь, что за ерунда? – я достал из кармана листовку и протянул её паладину.

По стечению обстоятельств, это оказалась листовка с Бонни. Саншайн мельком взглянул на лицо эльфийки, пробежался глазами по надписи и контактам с кем связываться, если Бонни кто-то видел, и вернул обратно.

— Скорее всего, Дин пытается помешать мамочке качаться и хочет таким образом выиграть их пари.

Так и хотелось сделать идиотское выражение лица и спросить: «Чего?» Вместо этого я вынул пачку розыскных листовок с мёртвыми людьми и протянул их Саншайну. И вот теперь то самое «чего» читалось на лице его аватара. Он взял всю стопку и принялся перебирать, раскладывая по стопкам перед собой. Стопок оказалось три. По мере узнаваемости? Похоже на то.

— Ещё есть?

Я достал оставшиеся. Их постигла та же участь, что и предыдущие. Листовка с Бонни вернулась к Саншайну, он положил её отдельно. Несколько минут мы сидели молча, и до нас доносились обрывки разговора Глеба с Яко. Кажется, они обсуждали возможность возникновение проблем с наложением памяти во время слияния. Я стал прислушиваться, потому что помог им раздобыть нужную программу, а значит, в случае провала нёс свою долю ответственности.

— Алиса пообещала скомбинировать их память так, чтобы не было наложения, – сказал Саншайн, не отрываясь от созерцания листовок. – Потрёт часть воспоминаний Глеба о больнице, всё равно он там был долго в искусственной коме. Плюс сны. По идее, он в игре меньше тебя, так что должны уложиться.

— Хорошо, – я улыбнулся. – А листовки?

— Да тоже ничего серьёзного. Ну, помимо того, что все эти люди, кроме Бонни, мертвы. Наша эльфийская целительница жена одного из основателей и инвесторов Х-холдинга. Вряд ли выдавшие саркофаг Йорику допустят, чтобы с ней что-нибудь случилось. Это её сын Дин, должно быть, заказал подобную услугу у Жанны, желая помешать матери качаться.

Ага, и здесь проблема отцов и детей. Вернее, матерей и детей. Вот только могла бы листовка помешать Бонни качаться? Она почти везде теперь ходит с соклановцами или союзниками, то есть под защитой. Дин этого не знает? Кстати, имя знакомое... Ладно, не важно. Если Саншайн говорит, что она жива, значит, об эльфийке не волнуемся.

— А остальные ты чего так разложил?

— Знал лично, – Саншайн ткнул в первую, самую малочисленную, стопку. – Встречал, но знакомств не водил. Ну и не знал совсем, соответственно. Нас, модераторов, как ты помнишь, было пятеро. Я, Йорик, Мара, Герхард и Сир. Благодаря этому, возиться со всеми мне одному не приходилось...

Он замолчал и принялся собирать листовки в кучу, потом использовав заклинание огня, сжёг их, заодно подпалив ковёр. Ничего, завтра восстановится. И хорошо, если только ковёр. Меня нервировали эти листовки...

— Они умерли, теперь уже навсегда. А их имена и лица используют как обычный набор данных для массовки... Узнаю, чья это идея, подам жалобу в совет директоров. Замнут там – пообщаюсь с Саммуэлем-старшим лично. В конце концов, это из-за его семейки над мёртвыми потешаются.

— Не надо, – я положил руку на плечо Саншайна и повторил: – Не надо. Привлечёшь лишнее внимание, а нам оно ни к чему. Ведь если у нас не получится разобраться с Йориком, я никогда не выйду из игры, а значит, тело для Дариана будет сложнее получить.