Книга Палач по объявлению, страница 84 – Владимир Батаев

Двор замка не изменился с момента моей инициации. Только с помоста исчезла колода, а вместо неё появились тканевые ширмы, отделяющие небольшой закуток. В нём от зрителей скрывались рабы, которые будут выставлены сегодня на аукцион.

Вёл торги мой приятель Брайс. Аукционист из него оказался лучше, чем собутыльник, молоть языком парень умел. Не как я, конечно, но тоже недурно.

— Уважаемые граждане! — вопил он. — Перед вами первый лот этого дня! Её зовут Мадлен, ей сорок два, и она сожгла дом своего молодого любовника на Горшечной улице! Знаков и Печатей, кроме рабской, не имеет, по профессии… Вы не поверите! Горшечница! Начальная цена — сорок два серебряка. По одному на каждый год… её жизненного опыта!

В толпе раздались смех и улюлюканье. Хотя кого попало сюда не пускали, всё же не рыночная площадь, потенциальных покупателей собралось немало. Из праздных зевак присутствовали только стражники, находящиеся не на дежурстве. Остальные заплатили за вход по пять серебрушек — мой месячный оклад в должности помощника палача, между прочим! Ради того, чтоб просто поглазеть, такую сумму мало кто станет выкидывать. Разве что лорд Фиорес, который почтил аукцион своим присутствием, вместе с кузеном Паулем. Но я подозревал, что они пришли не просто посмотреть.

Толстуха-горшечница со склонностью к поджигательству не вызвала большого ажиотажа. Но поскольку цена была невелика, желающие всё же нашлись. Даже доторговались до одного золотого.

— И, продано! — объявил Брайс. — Молодому человеку с Горшечной улицы, чей дом недавно сгорел!

Вот теперь толпа разразилась диким хохотом. Красный как рак паренёк поднялся на помост, отдал деньги и увёл свою ревнивую любовницу-поджигательницу. Ну, совет им да любовь. А неплохо горшечники зарабатывают, раз целый золотой могут потратить. Или это он страховку за сгоревший дом получил?

Из-за ширмы вышли два побитых и потрёпанных жизнью мужика в засаленной и штопаной одежде. Народ при виде их снова рассмеялся, а они в ответ церемонно, хоть и неумело раскланялись.

— Наши постоянные зрители, конечно, узнали Фила и Леона, — объявил Брайс. — Эти граждане уже пятые торги подряд пытаются добровольно продать себя в рабство. Но до сих пор никто не пожелал их купить. Дело в том, что Фил и Леон не умеют и не хотят работать, не имеют никаких особых навыков, Знаков и Печатей. А желающий приобрести эту парочку для утех должен обладать ну очень специфическими вкусами. Да-да, кстати, они продаются только парой! Начальная цена сегодня снижена до тридцати медяков. За обоих.

Ни одна рука не поднялась, никто не хотел вешать себе на шею двух бесполезных бездельников. Конечно, раба можно заставить трудиться с помощью Печати. А если будет работать плохо, никто не мешает побить. Но если уж эти двое не могут заработать себе на жизнь и предпочитают продаться в рабство — какой от них можно получить толк? Такому дашь топор, дров нарубить, так он себе ногу оттяпает. И не факт, что случайно.

— Что, никто не даст тридцать медяков? — оглядев зрителей, поинтересовался Брайс. — А двадцать? Нет? Ну ничего, в следующем месяце приедет рекрутёр с рудников, вот он заинтересуется.

— А мы в следующем месяце не придём, — осклабился то ли Фил, то ли Леон. Товарищ поддержал его энергичными кивками.