Книга Разведчик по призванию, страница 69 – Владимир Батаев

На моём лице снова возник вопрос «Чё?» На этот раз достаточно крупными буквами, чтобы быть понятным без озвучивания.

— Ограничители снять, — вздохнул Георг. — Ты совсем ничему не учился? Стоит исправить дело, палачу теория тоже пригодится.

Прозвучало это совсем не обидно.

— А зачем ограничители? Что они ограничивают?

— Мощность усиления, разумеется, — удивился Печатник. — Ладно, объясню совсем просто. Вот есть я, — он указал на своё тщедушное тело. — Допустим, я нарисую себе боевые Печати. И захочу усилиться так, чтобы поднять стол. Что будет дальше? Вероятно, у меня сломается спина. А ограничители не дадут Печатям усилить меня настолько, чтобы оторвать стол от пола. Тебе дадут. Хотя я исключение… Нет, плохой пример.

— Да я понял, — отмахнулся я.

— Не понял, — строго возразил он. — Возьмём в пример орка. Который этот стол и без Печатей поднимет. Насколько усилит его боевая Печать? А вот не намного больше, чем тебя.

Я хмыкнул, но промолчал. Не говорить же, что моё искусственное тело вполне может оказать не слабее орочьего. Так что я тоже плохой пример. Но хоть Георг был мне симпатичен, это не повод выбалтывать ему все тайны.

— То есть, ограничители не дают слабому человеку слишком много сил, чтобы он не повредил себе. А сильному — чтобы не стал чересчур сильным, — подытожил я. — Так? То есть, при нормальных условиях усиленные Печатями люди будут примерно равны, независимо от комплекции? За исключением совсем задохликов. Извини…

— Ничего, — отмахнулся Георг. — Да, всё верно. А я не обижаюсь. Сам знаю, как выгляжу.

— А почему? — я всё же не сдержал невежливый вопрос.

— Я умираю, — без особых эмоций сказал он. — Уже был бы мёртв, если бы не перекачивал по чуть-чуть силу Жизни из рабов и арестованных. Но надо ещё кое-что закончить. А потом, наконец… Самому надоело.

Он замолчал. Я тоже помалкивал. А что тут говорить? Сочувствую, соболезную, поправляйся? Задавать уточняющие вопросы? Глупо и раздражающе для собеседника. Но неожиданно мастер Георг продолжил:

— Это редкая болезнь. Не заразная, не бойся. Увы, неизлечимая. Даже если перекачать в себя всю Жизнь нескольких человек, улучшение будет кратковременным. А я не собираюсь убивать кучу народа, чтобы иногда почувствовать себя здоровым. Малые дозы чужой энергии поддерживают жизнь. После перекачивания даже боль ненадолго проходит. Может, когда-нибудь создадут Печать для её исцеления… Но поскольку зараза поражает едва ли одного на десять тысяч, кому надо возиться.

— Думаю, какая-нибудь из Печатей пленницы могла бы помочь, — заметил я.

Он кивнул и улыбнулся.

— Наверняка. Но она ведь не скажет какая и не отдаст.

— А что делает эта? — я помахал листочком с нарисованной Печатью.

— Я однажды видел похожую в древнем трактате. Предположительно, она может даровать гомункулу разум. Но может и не та, трактат был в плохом состоянии, а читал я его десяток лет назад, — Георг развёл руками. — Паулю я про это сообщал, но он всё равно загорелся желанием её получить.

Ясно, ничего интересного для меня. Если Георг не завирает, но сейчас меня больше волнуют другие вопросы.

— Так, а что с рабскими Печатями? — вернулся я к предыдущей теме. — Насколько сильно они влияют на личность раба и как это прекратить?

— Да кто ж разберёт, — честно признал Печатник. — Влияние медленное и почти незаметное, резких перемен не происходит. А люди и без того меняется. И рабство влияет на поведение даже без магии. Воздействие Печатей есть, оно так и задумано. Но степени определить трудно. Никого не волнуют личности рабов, чтобы проводить полномасштабные исследования. Главное, что рабы становятся послушны, постепенно начинают разделять желания хозяина и потакать. Работает, всем удобно, всем на пользу. Ну, рабов не спрашивают.