Книга Отрекшийся по неосторожности, страница 27 – Владимир Батаев

Соображали на троих мы до самого вечера. Разумеется, не молча, и разговор даже оказался не бесполезным. Правда, основами риторики ни один из собеседников не владел, поэтому фразы часто перемежались паразитными междометиями вроде: «ну это», «значит, того», «так оно, вот, эдак» и тому подобными.

К тому же, мужики о многом умалчивали. Например, о своём прошлом и попадании в стойбище. По оговоркам всё же удалось понять, что Фил у себя в деревне то ли кого-то ограбил, то ли просто что-то украл, за что был бит и изгнан. Почему он не пошёл после этого в ближайший город — осталось неведомо. Но я предположил, что этот не великого ума человек считал, будто и в городе все тут же узнают о его преступлении. Скорее всего, ни в одном городе он никогда не бывал и плохо себе его представлял. Наверное, считал, что там на десяток домов больше, чем в родном селе. Впрочем, я могу и ошибаться, но для меня это не особенно важно.

Казим более охотно рассказывал о родном горном посёлке, по его словам немного похожем на стойбище орков. Но вполне мог выдумывать, пересказывая истории из местной орочьей жизни на человеческий лад. Как оказалось, он в стойбище живёт гораздо дольше Фила, про меня и говорить нечего. Хотя судя по странному имени, он вполне может и правда происходить из какой-то далёкой горной деревни. Или нет. До сих пор мне встречались люди и прочие разумные как с вполне привычными моему слуху именами, так и с совсем причудливыми.

Меня-то как раз больше интересовала местная жизнь, но расспрашивать напрямик, в лоб, не мог. Мужики не станут трепаться, если почувствуют себя будто на допросе у стражи — характеры не те.

— Казим, и как тебе семейная жизнь с орчихой? — в какой-то момент поинтересовался я.

— Во! — заявил он, продемонстрировав кулак с выставленным большим пальцем. — Хорошая у меня баба. Готовит отлично. Хозяйственная. Жильё своё, опять же. И налево не пойдёт.

— А чего это не пойдёт? — позволил себе усомниться я.

— Дак, это ж. За меня вышла. С человеком связалась, значится. Другие орки на неё теперь тьфу. Ну, вслед не плюют, но под юбку точно не полезут. Брезгуют, значится. Токма вот волнуюсь, ежели дочка родится...

— И что? — теперь искренне не понял я. — Красавицей вырастет.

Не в папу или маму, но этого я вслух говорить не стал.

— Дак, а за кого ей идти потом? За человека? И что, внуки на четверть орки будут? Дык, их из стойбища попрут. А орки полукровок не хотят брать. Вот они и бесятся.

— Кто они? В смысле, бесится кто? — то ли я уже слишком много выпил, то ли всё-таки объяснял Казим плохо.

— Да полукровые бабы! Кто поумней были, давно к людям подались, в города. А тут остались дуры дурами. Хотя вон к соседу моему ходили, сперва одна, потом другая. Думал, уж женится скоро. Токма на какой, эт вопрос. Только потом убили его, соседа.

А вот и всплыла нужная мне тема! Да как удачно.

— А сосед один жил, что ли? — небрежно поинтересовался я. — И кто его нашёл? Не ты, случайно?

— Ты давай того, — погрозил мне пальцем Казим. — Ещё скажи, я Гронка ухайдокал! Он вон какой был, — Казим поднял руку, пытаясь обозначить рост орка, но поскольку встать с пола при этом поленился, вышло плохо. — Здоровый, значится. На голову выше меня. А уж в плечах вдвое ширше.

— А кому шатёр его достался? И все вещи?