Книга Проклятьем заклейменный, страница 21 – Владимир Батаев

— Прости, полотенце не верну, — обернулся я к Свете, прихватывая своего бесчувственного противника за шкирку. — Кровь отстирывать замучаешься.

Первыми ударами я разбил Одоевскому нос.

— Что ты собираешься с ним…

Девушка кое-как прикрывалась руками, но хотя бы не визжала и не истерила. Впрочем, похоже, просто не хотела привлекать внимание.

Я не стал дослушивать или отвечать, молча поволок Одоевского в мужской туалет. Возможно, в женском вышло бы смешнее и унизительней, но вдруг там иная планировка. Или кто-то есть внутри.

Проверил пульс у него на шее — живой. Всё же бил не настолько сильно, да и через полотенце. Но мало ли, я же не какой-то профессиональный боец или мастер боевых искусств. Даже с тем, что он вырубился от удара, скорее повезло.

Я макнул Одоевского головой в унитаз и нажал на смыв. Чтоб и волосы стали мокрыми и все поняли, что его основательно искупали. Повторять не стал, а то очухается… Или захлебнётся. Мне такого не надо. Вышел, оставив дверь в кабинку открытой.

Вот зачем я вообще полез в эти школьные разборки? Ну, не сделал бы он чего-то этакого со Светкой Соколовой прямо в коридоре! В конце концов, ей достаточно было заорать, чтоб привлечь внимание народа в комнатах.

А теперь я нажил себе врага, причём достаточно привилегированного — с третьего этажа, где у них личные душевые, а не общая. Так-то серьёзный показатель общественного положения, особенно для общаги!

Да ладно, кого я обманываю. Не в девушке вообще дело. Вот сказал бы Одоевский: «Господин Соловьёв, будьте любезны идти по своим делам и не мешать нам с прекрасной дамой вести приватную беседу!» Я бы, пожалуй, и пошёл — ну, если бы Соколова о помощи не попросила. А то — «сдрисни»… Фи, как грубо и не аристократично — на те кулаком в табло за это и мордой в унитаз! А чё он?

Выглянув в коридор, я обнаружил, что Соколовой там уже нет. Наверняка смылась к себе, одеться. Даже спасибо не сказала. Подумав, я вернулся в уборную и забрал у Одоевского из кармана шорт ключ с биркой. Всё-таки стоит мне принять душ, но в индивидуальном порядке!

Комната тридцать три нашлась легко, ключ подошёл.

— Одоевский, я же просила!.. — начала было девушка, но обернулась, увидела меня и запнулась.

Я тем временем вошёл и запер за собой дверь. Осмотрелся. М-да, тут комнаты попросторнее, чем у нас. И обставлены получше. Вон девица сидит перед трюмо-трельяжем с тремя зеркалами, красоту наводит. А у нас зеркала только с внутренней стороны двери шкафа.

— Ты что тут делаешь, Соловьёв?

Ну, хотя бы уважительно обращается, по фамилии, а не Соловьём кличет. Хотя я не то, чтоб сильно против. Но всё зависит от тона.

А кровати-то вовсе не сдвинуты! Вон стоят по разные стороны комнаты. Хотя и пошире, чем у нас.

— Да в душ решил сходить, — сообщил я. — Вот, Одоевский дал мне ключ. А сам он принимает водные процедуры у нас, на втором этаже.

— Одоевский. Дал. Тебе. Ключ, — раздельно произнесла девушка, пристально воззрившись на меня. — Убью гада!

— Меня или его? — уточнил я, разглядывая собеседницу.

Одетая только в крохотный чёрный топ, скорее смахивающий на спортивный лифчик, и короткую юбчонку, едва ли до середины бедра. Такое одеяние не скрывало прелестей и объёмов фигуры, весьма внушительных, побольше, чем у Изольды. Волосы что называется цвета воронова крыла, наверняка крашенные, не бывает настолько тёмного естественного оттенка. Да и макияж она себе накладывает в этаком готичном стиле, даже помада чёрная.