Книга Осколки Империи, страница 2 – Владимир Батаев

Клементина кивнула. Наверное, решила, что в жизни наёмника бывает много моментов, когда можно в одночасье поседеть с перепуга. Пусть думает что хочет, как оно было на самом деле, ей ни за что не догадаться.

Я нежно провёл пальцами правой руки по щеке Клементины. Кожа гладкая и нежная, но в уголках глаз уже заметны «гусиные лапки». Десять лет — долгий срок, люди стареют.

— Гис, а может, снимешь перчатку? — попросила девушка, покосившись на мою левую руку. — Для меня, прощальный подарок, а? Знаешь, как меня любопытство заело?

Я только обречённо вздохнул. Да уж, знаю. Интересно, сколько раз за эти годы Клементина просила меня об этом? Наверняка то, что я ношу только одну перчатку, кажется странным многим. А уж то, что я не снимаю её даже в постели… Впрочем, наверняка Клементине попадались клиенты и с большими причудами.

— Я ведь говорил, у меня на руке бородавки, — улыбнулся я. — Ты ведь не хочешь, чтобы они перескочили на тебя?

Я повёл правой рукой ниже, вдоль шеи девушки, к груди, по животу и ещё ниже… Пора заканчивать разговоры, прощаться, как следует, и уходить.

Дверь с грохотом распахнулась от мощного удара ногой, защёлка сорвалась с креплений. В комнату вломились стражники с мечами наголо.

— Ты Гисмунд? — строго спросил один из них. — Ты арестован!

— А что я сделал? — изумился я. — Неужели с сегодняшнего утра посещать весёлый дом стало незаконно?

Да уж, ситуация не из приятных. А меч валяется на полу, рядом со штанами. Я машинально покосился в ту сторону. Заметив это, стражник шагнул вперёд. Я тут же скатился с кровати и пнул его под колено. Мигом вскочив, схватился за рукоять его меча, одновременно двинув локтем бедняге в челюсть. Теперь я был вооружен, а противников на ногах оставалось четверо. Но вместо того, чтобы нападать, они расступились в стороны, и в комнату вошли ещё двое их коллег с арбалетами.

— Вы ведь арестовывать меня пришли, а не убивать? — уточнил я.

Вместо ответа мне в грудь вонзилось два арбалетных болта.

— Больно же! — возмутился я, скривившись. Сделал шаг вперёд и упал. Похоже, в сердце попали. — За что? — с трудом прохрипел я. И мир померк.

Очнулся я от вылитого на голову ведра воды. Вокруг стояли всё те же стражники, включая арбалетчиков и парня, зажимающего перебитый нос. Но находились мы уже не в комнате Клементины, больше это место смахивало на темницы под замком.

— Одевайся! — приказал один, бросив мне штаны. — Графиня хочет тебя видеть!

Я пожал плечами и поморщился от боли. Болты из меня вытащили, но раны ещё не зажили. Они что, меня по городу так и тащили — голого и истекающего кровью? Прелестная, наверное, была картина…

Я не стал спорить, просить позвать лекаря и уточнять, что случилось. Застрелили, притащили в замок, привели в сознание — значит, знают, что делают, какой смысл отпираться. Надо было уезжать вчера. Или год назад.

Меня сопроводили в кабинет графини. Она сидела за столом, читая какой-то манускрипт. Рядом стоял хрустальный шар. Я скользнул взглядом по книжным полкам. Что ж, примерно этого я и ожидал.

— Ваша милость, — поклонился я. — Чем обязан такой чести?

— Я знаю, кто ты, — спокойно произнесла женщина.

— Ну, дык, это не секрет, — почесав в затылке, заявил я. — Гисмунд меня звать. Наёмничаю, в охранке работаю иногда. И это, всё по закону, не нарушаю ничего.