Книга В Последней Гавани, страница 15 – Дмитрий Тихонов, Владимир Батаев

— Тем, что сам буду в этой дюжине. Хотя среди инквизиторов полно фанатиков, готовых умереть за своего бога и свои идеи. Таких даже большинство, пожалуй, девять из десяти. Так что, ничем я не лучше, да никогда и не претендовал.

— А раз мы не лучше их, то зачем вообще что-то делать? Пусть прорываются в Лес, перебьют всех наших, нам-то с тобой уже всё равно будет…

— Брось, мальчик, — усмехнулся я. — Методом от противного ты меня тоже не убедишь. Ты же сам понимаешь, что мой вариант единственно возможный реально. А все философские вопросы — кто лучше, кто хуже — я лично оставляю решать тем, кому больше заняться нечем. Все люди становятся фанатиками, когда дело доходит до их личных интересов и принципов, и каждый уверен, что именно его взгляды верны.

— Тогда я один пойду на площадь! Так мне велят мои принципы! — Корд разошёлся не на шутку.

— А твои принципы не возражают против уничтожения твоего народа?

— Ты сам сказал, что мы ничем не лучше инквизиторов, так какая разница?

— Каждый по отдельности может и не лучше. Идеальных людей не бывает, у всех свои недостатки. И мы не святые. Но наше общество определённо лучше. Мы никого не притесняем, не ставим себя выше других. Людей, приходящих в Лес, принимаем как равных. А то, что приходят не многие, не наша вина. Силой никого не тащат, ни в чём не убеждают, каждый делает выбор сам.

— Вот именно, что мы даже не пытаемся спасти людей!

— Спасти их от собственной глупости? Если верят пропаганде инквизиторов и боятся рискнуть — это их дело, их выбор. Спасать кого-то против его воли — не наш метод. Рано или поздно инквизиция развалится, в конце концов вся их техника и оружие выйдет из строя, они больше не смогут демонстрировать свои липовые чудеса. Тогда наши потомки наконец выйдут из Леса и покажут людям возможность жить в гармонии с природой и с собой, не переделывая и ломая мир под себя, а подстраиваясь под него.

— Тебя понесло на проповеди, — урезонил меня Корд.

— Ты хочешь, чтобы храмовники проникли в Лес, уничтожили наших братьев и захватили Коконы, чтобы создать себе армию генетически модифицированных солдат?! — продолжал распаляться я. — Со всеми сведениями, оставленными нам Основателем, они разберутся в генной инженерии не хуже, чем мы. И запрет на изменение творений Всеединого их не остановит.

— Ладно, ладно, ты меня убедил, — всплеснул руками Корд.

— Неужели ты думаешь, что если б мог, я не спас бы молодёжь? Если бы это помогло, я не задумываясь прямо сейчас выбросился бы из окна или пошёл прямиком к Бокану и… — я запнулся, осенённый идеей. — А ведь это может сработать…

— Что именно? — тут же заинтересовался Корд.

— Дело может и не выгореть, но в крайнем случае отряд зачистки должен быть уже на подходе, если они вышли на следующий день после нас, то сумеют перехватить инквизиторов по дороге, так что мы можем себе позволить рискнуть. Весь вопрос в том, насколько я нужен Бокану. Он не человек и не испытывает эмоций, но в боевых андроидов заложена необходимость уничтожить врага любой ценой, особенно если враг сумел повредить самого андроида — чтоб другим неповадно было, и все знали, что кара неминуема…

— Говори яснее, — потребовал Корд.

И я изложил ему свой план.

Посмотреть на казнь, казалось, пришли все жители города. Но в отличие от обычной в таких случаях ситуации, никто не выкрикивал хвалы Всеединому и инквизиторам, не проклинал презренных еретиков, не стремился получить благословение у служителей Храма. Толпа хранила молчание, только иногда раздавался глухой ропот. Даже потасовок из-за попыток протолкнуться в первые ряды не возникало.