Книга Фэнтези и Фантастика. Сборник рассказов и миниатюр, страница 96 – Владимир Батаев

Спрашивается, какое отношение к этому имеют фэйри, а уж тем более мы с Окси. А дело тут в том, что одного желания всё переделать оказалось недостаточно, и мир получился нестабильным. Проще говоря, он может в любой момент рассыпаться, как карточный домик. И чтобы этого не случилось, понадобился кто-нибудь, способный придать концепции переделанной реальности обоснованность, логическую непротиворечивость и детализацию. Из всех подходящих кандидатов я оказался ближайшим. Похищение же Окси планировалось с целью шантажа, чтобы вынудить меня делать всё по указаниям, а не заниматься самодеятельностью.

— Не пойму, почему они решили, что ты справишься с таким делом, Хэзволд, — удивилась Окси. — Выбрать Чёрного Рыцаря, по-моему, далеко не самое лучшее решение.

— Скорее всего, Малый Народец подслушивал наши разговоры, из которых узнал, что до Слияния я был писателем-фантастом, и меня называли Творцом Миров, — отозвался я.

— Ты же сам себе этот титул присвоил, — указала она.

— А вот этого они, наверное, не знали, — усмехнулся я. — Но вообще-то я ведь такому статусу соответствовал. Да и сейчас навык не потерял. Талант не пропьёшь.

— Нельзя сказать, что ты не старался, — съехидничала Окси. — Так как ты поступишь?

— Переделаю мир, конечно. Но по-своему.

Хладнокровно перерезав горло самозваному Создателю — как его зовут, я так и не узнал — я уселся за компьютер и взялся за переделку мира. Так, надо вернуть технологию и убрать фэйри — надоели они мне хуже горькой редьки. Оставаться Чёрным Рыцарем я не хочу, мелковато это как-то. Стану, пожалуй, полубогом… для начала.

— Я тут подумала, — отвлекла меня от раздумий Окси, — а вдруг и наш прежний мир тоже кто-то придумал?

— Может и так, — пробормотал я. — Но он наверняка был безумцем. Хотя и гениальным.

— Ну, до тебя ему в этом далеко, — заметила Окси.

Я не стал уточнять, далеко в гениальности или безумии. Я уже весь погрузился в творческий процесс. Мои пальцы плясали на клавиатуре, едва поспевая за мыслью. С каждой появившейся на мониторе фразой, мир претерпевал всё большие изменения. Но переделка мира была для меня не главным — я писал шедевр.

Крохотный пятачок металлической площадки под ногами. Спина упирается в центральный шпиль башни, но носки ботинок всё равно висят над пропастью в десятки метров. Одно движение вперёд — и несколько мгновений полёта и свободы. А потом — совсем не мягкое приземление и много боли. Если бы на этом всё закончилось, я бы не сомневался ни секунды.

Но ты не дашь мне уйти. Вновь окажешься рядом, укроешь тенью своих крыл, сотрёшь корку запёкшейся крови с моего лица и с насмешливой улыбкой подашь руку, помогая подняться. Как было сотни раз прежде.

О, сколько людей хотели бы оказаться на моём месте! Они с благодарностью приняли бы твой дар, наслаждались бы им. Почему я? Почему ты не оставишь меня в покое? Чем я заслужил эту кару бессмертием? Есть в этом какая-то высшая цель или это просто игра?

— Когда это кончится?!

Тихий шелест крыльев сопровождает нежданный ответ на этот крик в пустоту:

— Никогда.

Тонкие руки ложатся мне на плечи. Чтобы удержать, не дать упасть? Или — подтолкнуть, вниз, вперёд, к новой жизни? Нет, даже когда выбор лишь иллюзия, я всё равно буду выбирать сам.