Книга Возрождение клана, страница 38 – Владимир Батаев, Илай Шань

— Ни в коем случае! Я лучше сам напишу ее для тебя по памяти. Украдешь книжку в моем мире, а в вашем начнется землетрясение. Нельзя менять реальность по своему желанию.

Троглодитша загрустила, но спорить не стала. Я же пытался разглядеть на дне чашки дверь. Вдруг повеяло жаром. Неужели опять меня занесло в женскую баню?

— Не ходите туда! — заорала Таня.

Редко она выглядела такой испуганной и растерянной.

— Это не Грандфант и, возможно, не наш мир. Аль не умеет создавать временные порталы. Вы буквально чудом перенеслись в 2011 год.

Я вгляделся в пейзаж, который виднелся из-за открытой двери, выкрашенной в желтый цвет. Больше всего напоминает пустыню. Пески, пески и ничего, кроме песков.

Я захлопнул дверь, чувствуя, что из меня вытекают силы, подаренные магическими купальнями.

— Боюсь, меня не хватит на вторую попытку… Простите, девочки.

— Мы объединим усилия! Напрягись, Аль. Смотри в чашку, а я буду делать свою часть работы.

— Ты поделишься силой?

— Потом объясню, — Таня вырвала из волос костяной гребень, почти такой же, как у троглодитши.

Около минуты девушка расчесывалась и заплетала мелкие косички, которые сделали ее похожей на воительницу из старых фильмов. Затем аккуратно срезала три косицы и повертела их в руках.

— Что ты задумала? Похоже на макраме. Знаешь, сейчас не время для занятий рукоделием.

— Не торопи меня! — огрызнулась Таня. — Лучше подбери остатки сил, а то едва жив.

Я налил себе еще чая. Филологицы смолили тонкие сигареты. Ульрика впилась взглядом в Таню.

Ничего не происходило. Я потянулся за парочкой зубодробильных галет, которые лежали в засаленной сахарнице. Есть не хотелось, скорее, пожевать и отвлечься.

Флегматичные девицы мигом пробудились ото сна. Одна зашипела, как кошка, а другая больно шлепнула меня по руке:

— Не с-с-смей ес-с-с-ть нашу еду!

Голодные студентки равнодушно взирали на появление в их кухне двери, ведущей в пустыню. Без эмоций слушали наши странные разговоры и наблюдали за подружкой, творившей узелковую магию. Но мое посягательство на скудную жратву превратило их в голодных тигриц.

Я извинился и положил галеты на место. Хлебнул пустого чая. Думаю, за ложку сахара меня тут и вовсе порвут на фашистские знаки. Вот бы сейчас оказаться у бабушки, которая напекла бы пирожков с картошкой, плюшек и ватрушек.

Студентки сверлили меня злобными взглядами. Да не нужны мне ваши печеньки, об которые зуб сломаешь!

Таня продолжала вязать узелки из волос, выдирая новые и подплетая. Получилось что-то похожее на корзинку.

— Я такими темпами облысею, — пожаловалась одногруппница.

Я с сомнением покосился на ее голову. От такой гривы каштановых волос не жалко отрезать пару локонов. Отрастут. Гораздо хуже, если бы магия была завязана на сиськах. Они не отрываются.

А потом я заглянул в свою чашку и опять увидел дверь. Таня ойкнула и бросила свое рукоделие. Дверь была синей, украшенной сверху резными завитушками. И вела она к смутно знакомым двухэтажным зданиям.

Татьяна подошла к порогу и положила на него «корзинку» из волос. По воздуху прошла рябь, и меня затошнило — уровень синкретизма зашкаливал.

А потом случилось странное. Та девица, которая ударила меня по руке, ломанулась в дверь. Таня едва успела ухватить ее за рукав.

— Быстрее! Это Грандфант!