Книга Возрождение клана, страница 75 – Владимир Батаев, Илай Шань

Мы замолчали, переваривая информацию.

— И все же, как ты это делаешь? — полюбопытствовала Ульрика.

— Как всегда и бывает, первый раз получился случайно, — усмехнулась Таня. — Вы слышали поговорку: если женщина хочет изменить жизнь, она отстригает волосы? Наши предки считали, что на голове хранится вся информация о прошлом. Так вот, когда я попала в две тысячи одиннадцатый год, то долго не знала, чем заняться. Первые дни я тупо сидела в «нехорошей квартире» и смотрела в стену. Скучала по миру Синкретизма, перебирала воспоминания. Например, о своем первом походе к местному цирюльнику. Аля тогда постригли, Уле поставили пиявок, а мне заплели множество мелких косичек. Всегда любила делать прически, так что решила поэкспериментировать с волосами. Только расчесалась, как зашла одна студентка и позвала поужинать жареной картошкой. Я отказалась. Прошло пять минут — опять она заходит с этим предложением. Я спросила: чего повторяешься? Говорю же, не хочу есть. Она удивилась и сказала, что только пожарила картошку и ко мне не заходила. Я всегда знала, что в нашем мире есть синкретизм. И быстро поняла, в чем тут дело. Потом уже осознанно тренировалась создавать порталы.

— Круто! Так ты и к динозаврам можешь перенестись? Или в Древний Египет, в Средние века? Во времена Второй Мировой?

— Нет, мой рекорд — это две тысячи одиннадцатый год. Обычно получается попадать на час или день назад. В будущем не была ни разу.

— Странное умение, — нахмурилась Альмира. — Никогда не слышала о синкретистах, способных на такое. Но я бы на твоем месте не злоупотребляла: а вдруг не сумеешь вернуться? Хотя ты добилась своей цели — отомстила. Чего еще желать?

— Дорогая Мира, теперь остается самое сложное, — вздохнула Таня. — Не поддаться жалости и идти до конца.

* * *

Следующий день после Игрищ объявили выходным. Большинство студентов устремились в Нижний город, чтобы навестить родных. Некоторые решили остаться и провести время в ближайшем кабаке за кружкой пива. Я же отлеживался в кровати с книжкой, прячась от своего гарема. Заходили и Мира, и Ульрика и даже Таня, с которой мы успели помириться. Но я проигнорировал их, притворившись спящим.

Настойчиво стучала Танриель, но я не открыл и ей. Имею право на выходной в конце концов? Идти в кабак, когда Раам на грани жизни и смерти, мне казалось кощунством, хоть я никогда не считал вампиреныша другом. Но поваляться с книжкой — нет ничего милее для истинного филолога.

Я вдруг подумал, что почти не использовал буквы в бою. Кажется, открыл для себя новые грани в синкретизме. А может, дар слова покинул меня, не простив измены? Но что плохого в том, чтобы уметь сражаться разным оружием.

Постучали. Но не в дверь. Я завертел головой, пытаясь обнаружить источник шума. И увидел на подоконнике… Танриель, которая настойчиво стучала в стекло. Как она забралась на четвертый этаж? Не эльфийка, а скалолаз.

— Почему ты прохлаждаешься? — вопросила она, когда я открыл окно.

— Ты — человек-паук? — хихикнул я.

— Что?! Уже полдень, а тебе пауки мерещатся. Аль, я понимаю, что ты устал после вчерашнего, — уже мягче сказала девушка. — Но у главы клана нет выходных. Ты должен осмотреть трактир после ремонта и встретиться с военным советником, который прибудет вечером. Мы обговорим детали церемонии.