Книга Отраженное мироздание. Тринадцатый воин, страница 101 – Василий Криптонов, Мила Бачурова, Владимир Батаев

— Братья. Как их там? Чезахрен и Чезачерт, по моему.

— Не, я про них ничего не слыхал!

— Ну, ладно, ладно, – усмехнулся хозяин. – Счастливого вечера.

И вот, когда уже был накрыт самый культурный стол из всех, что видел в этом мире Толя, когда уже всем налили по стопке, когда прозвучал тост «за новоселье», в дверь постучались.

— Да чтоб тебя! – проворчал Соломон и пошел открывать.

Открыв дверь, он впустил внутрь худого и бледного парнишку с бутылкой водки и скрипкой.

— Здорóво! – выкрикнул он. – А я смотрю – новые люди. Дай, думаю, зайду – поздравлю! Не прогоните?

— Подсаживайся, – Соломон показал ему на свободное место за столом. Стульев было куплено с запасом.

В обновленном составе все выпили по первой стопке. Рели с Вероникой, правда, уже спали на втором этаже, так что застолье опять получалось несколько неполным.

— Меня зовут Чувак, – представился парень.

— Круто, – кивнул Соломон.

— Да! Это очень круто! – с гордостью подтвердил Чувак.

— Чем занимаешься, Чувак? – спросил Вингер.

— Я? Играю на скрипке!

— Тунеядец, – кивнул Вингер. Все удивленно на него посмотрели.

— Чего тунеядец-то? – обиделся Чувак. – Я человек творчества!

— Как скажешь, – разрешил Вингер. – Ну что, между первой и второй?..

Так они выпили по второй и по третьей и так далее. Застолье грозило перейти в глобальную пьянку. И вот тогда, когда Офзеринс уже, тихо уткнувшись носом в тарелку, бубнил про Августо и Кармелиту, когда Морлок молился в одном углу Нике, а Годоворд в другом – Богу, когда Кармэн, глупо хихикая, достал из своего чемоданчика отвертку, а Синеман цитировал «Особенности национальной охоты», именно тогда, и никак не раньше, Чувак подошел к Толе и, дыхнув ему в лицо перегаром, спросил:

— А как тебя зовут?

Вопрос был явно провокационным, и Толя задумался. В задумчивости он взглянул в свой пустой стакан.

— Понимаю, – спохватился Чувак и немедленно наполнил стакан.

Толя выпил, но мысль упорно не шла. Более того, весь мир вокруг становился каким-то странным, красочным, пугающим и непонятным. Зловещие тени выползали из углов…

Теперь он сам сомневался, кто он такой? Толя, ученик одиннадцатого класса? Или доктор Фекалиус, избранный, долг которого вылечить весь этот мир?

— Я – доктор, – наконец решил он.

— Это понятно, я халат вижу! Зовут тебя как? – не отставал Чувак.

Толя вновь задумался. Как его зовут? Толя? Фекалиус? Откуда-то еще наплыло имя О’Пэйн… И тут до него дошло.

— Вотзефак! – крикнул он. – Вотзефак, что там за самогон?

Вотзефак поднял голову и посмотрел на Толю.

— С кокаином, – сказал он.

За столом воцарилось молчание.

— С кокаином, – сказал Толя, повернувшись к Чуваку. Но Чувака уже не было. Он исчез.

— Ах ты, подонок! – произнес Толя.

— Ты нас всех накачал наркотиками! – взревел Соломон. – Ты за это ответишь!

Толя понял, что обстановку надо разрядить.

— У меня есть приятель, – сказал он и, убедившись, что все его слушают, продолжил:

— Он однажды снял со столба знак пешеходного перехода. Конечно, он был пьян в стельку, но соображал отменно. С этим знаком он переходил улицу в любом месте, где только хотел. Водители не смели возражать…

Сказав последнюю фразу, Толя понял, что все происходящее ускользает от него и куда-то летит, летит, летит… И черная тьма беспамятства поглотила его, приняла в свои недра и сохранила, бережно сохранила сознание.