Книга Отраженное мироздание. Тринадцатый воин, страница 146 – Василий Криптонов, Мила Бачурова, Владимир Батаев

— Ничего. Чисто, – ответил он, и закрыл дверь.

Диалог за дверью продолжился:

— Слышь, Отсос, а я вот чего не догоняю: ты ж Мистеру подчиняешься напрямую, да?

— Да.

— А если дон тебе чего прикажет – сделаешь?

— По правилам, сперва согласую с Мистером.

— А если срочное чего-нибудь?

— Ну чего срочное? Если на дона покушение, то я и без всяких приказов знаю, что делать…

Дальнейший разговор растворился где-то в глубинах крепости. Толя и Соломон перевели дыхание.

— И как это понимать? – спросил Сол, мучительно борясь с дрожью в голосе.

— Это Отсос! – радостно воскликнул Толя.

— Да, я заметил, что это Отсос. С чего он нас не выдал?

— Ну, может, мы ему нравимся, а?

Соломон недоверчиво усмехнулся.

— Ну, что будем делать теперь? – спросил он.

— Мне кажется, нужно подождать.

Офзеринсу с Мишутом посчастливилось снова: двери в саму крепость были не заперты. Во внутреннем дворе было пусто, даже кучи оружия, о которых рассказывал Эвил, куда-то убрали. Очевидно, дон решил несколько систематизировать анархию в своем королевстве.

Офзеринс вбежал в двери крепости. Мишут проследовал за ним, оглядываясь и водя по сторонам гитарой, как автоматом. Ему совсем не нравилось это затишье.

Сразу после входа в крепость начинался огромный зал с колоннами. Здесь было отвратительно пусто, и эхо носило каждый звук от стены к стене, пока он не умирал естественной смертью. В зал спускалось множество каменных лестниц, и вело несколько дверей. Мишут с лордом, добежав до середины зала, остановились в замешательстве. На то, чтобы найти нужный путь, могли уйти часы; не говоря уже о том, что ни Мишут, ни Офзеринс не подозревали, какой путь им нужен, и куда они, в принципе, хотят попасть.

Скрипнула дверь, и с громким смехом в зал ввалились четверо охранников – среднего возраста мужчин, вооруженных автоматами. Мишут обескуражено икнул: сами они не были вооружены вообще ничем.

— Опа! – воскликнул один из охранников, хватаясь за автомат. – Эти-то как пробрались?

— Что будем делать? – осведомился другой.

Первый смачно харкнул на пол, секунду посозерцал свое творение, а потом изрек гениальную фразу:

— Дон не любит, когда в него плюют. Придется смыть это кровью.

Офзеринс лишь что-то пискнул, когда остальные охранники потянулись за оружием. Мишут крепче сжал гриф гитары, и вдруг все остановилось. Несколько опешив, Мишут увидел, как прямо перед ним материализовался смутно знакомый молодой человек в черных очках.

— Ангел? – поразился он. – Сколько лет, сколько зим!

Ангел хмуро посмотрел на него и, не говоря ни слова, коснулся его гитары. Что-то сверкнуло, и струны инструмента упоенно загудели.

— Что это? – спросил Мишут; он чувствовал, что гитара как будто потяжелела, но не так, чтобы оттягивать руки, а совсем напротив: теперь она стала какой-то цельной, сильной, такой, как нужно.

Ангел не ответил на вопрос. К избранным, предавшим свое избрание, он относился отрицательнее отрицательного. Ангел исчез. Мишут обескуражено погладил струны гитары, и те отозвались на его прикосновение требовательным гулом. Мелодия просилась наружу, и Мишут не мог позволить ей пропасть.

Щелкнули затворы. Офзеринс упал на колени, закрывая голову руками. Мишут действовал быстро и по наитию: он совершил резкий выпад вперед, падая на одно колено, и одновременно ударил по струнам. Адский, немелодичный звук разорвал предсмертное затишье, и словно воздушная волна прошла от гитары по всему залу. Четырех изготовившихся к стрельбе охранников смело с пути. Один просто отлетел прочь метра на три и рухнул на пол. Другим повезло меньше. Их с приличной силой впечатало в каменные колонны.