Книга Отраженное мироздание. Тринадцатый воин, страница 152 – Василий Криптонов, Мила Бачурова, Владимир Батаев

Рели тяжело дышала. Ее рука все крепче сжимала нож. Вот уже на один из выпадов Свита она махнула своим оружием, но не попала.

— Вот так! – одобрил дон. – Только старайся не отмахнуться, а убить! Залей свою боль кровью! Я знаю, твое сердце сейчас очень сильно болит: ты никому не нужна, никто тебя не любит…

Вероника не могла больше смотреть на это. Воспользовавшись тем, что парни, державшие ее, увлеклись представлением, она рванулась изо всех сил и освободилась. Не дав себе остановиться, она побежала к Религии, крича на ходу:

— Рели, не верь ему! Тебя любит целая куча людей! Толя любит тебя! Он обязательно спасет нас!

Она была уже совсем рядом, когда Свит, развернувшись, ударил ее по лицу. Вероника вскрикнула и упала. Одновременно раздался звон стали – Рели выронила нож.

— Вера! – крикнула она, кидаясь к подруге. Но Свит, оказавшись против безоружной девушки, осмелел. Он перехватил ее, несколько раз ударил и отшвырнул в сторону. Рели оказалась на полу рядом с окном.

— Свит, убей эту девчонку! – сказал дон, показывая на Веру. – Она мне уже надоела.

Свит поднял нож с пола, и, запрокинув Вере голову, поднес лезвие к ее горлу. Вероника даже не взглянула на него. Она смотрела на Рели, которая, стиснув зубы, пыталась подняться.

— Не убивай! – крикнула ей Вера; почему-то это казалось ей чрезвычайно важным. – Пусть он убьет меня, пусть тебя, но тыне убивай!

Две короткие автоматные очереди напугали всех. А больше всего – двух охранников у входа, которые от «страха» упали замертво. Вероника, воспользовавшись замешательством Свита, повернула голову ко входу и радостно вскрикнула: в зал вбежали Толя и Соломон. Расставленные вдоль стен товарищи сразу взяли их на прицел, но ребята этого даже не заметили. Толя с разбегу вскочил на ближайший стол, распинывая в стороны угощения, и взял на мушку Свита.

— Отвали на три километра! – потребовал он.

Свит очень медленно отвел лезвие от шеи Вероники, но уже в следующую секунду упал на пол, сраженный автоматной очередью. Стрелял Соломон.

— Вера, ты как? – крикнул Анатолий.

— Нормально, – откликнулась Вера, отползая от трупа Свита.

— Где Рели?

Вера показала в сторону окна. Рели все еще лежала там, равнодушно взирая на все происходящее в зале. Сама Вероника, взглянув на нее, содрогнулась. Что произошло с ней за эти секунды? Куда делась вся несгибаемая гордость и решимость? Осталось лишь одно кошмарное, всепоглощающее равнодушие…

Дон опомнился раньше остальных. Он медленно поднялся из-за стола, глядя на Толю. Тот сразу перевел ствол автомата на него. И в этот момент, наверное, все, кто сидел за столами, одновременно вдохнули. Момент был поистине судьбоносный.

Они смотрели друг другу в глаза: потомственный дон мафии, запачкавшийся в крови с ног до головы, и ничем не примечательный подросток, по случайности получивший чужую судьбу… Дон смотрел на своего соперника, как на таракана. Он жаждал одного – раздавить, и знал, что может. Толя смотрел на дона и видел свою смерть. В любом случае – если он опустит автомат, ему не жить; если выстрелит – его расстреляют в тот же миг. И не только его – и Соломона, и Рели, и Веронику. Можно было бы написать, что именно это последнее обстоятельство удержало Толю от выстрела, но это было не так. Это был самый обычный страх. Страх, известный всякому, кому приходилось делать решительный шаг навстречу судьбе. Страх, известный каждому, кто хоть раз сталкивался лицом к лицу со смертью – куда только девается вся смелость?