Книга Отраженное мироздание. Тринадцатый воин, страница 33 – Василий Криптонов, Мила Бачурова, Владимир Батаев

Рели кончиком языка сладострастно облизала палочку от ваты. В глазах ее вновь зажглись озорные огоньки. А Толя вдруг вспомнил, что она не знает, откуда он.

— Я из другого мира, – сказал он. – Там такие штуки встречаются чаще.

— Из другого мира?! Почему же ты мне раньше ничего не сказал?

— А что, это что-то меняет? – Толя пожал плечами.

— Конечно, нет, любимый! – Рели оправилась от удивления на удивление быстро. – Какая разница, из какого ты мира? Главное, что мы вместе!

— Звучит, как рок-н-ролл, – усмехнулся Толя.

— Ты о чем?

— Да, не важно…

Они остановились перед таверной под названием «Падающий домкрат». На вывеске был почему-то нарисован красивый старинный стул и свернувшаяся на нем змея.

Внутри заведение выглядело обычно, вызывая ассоциации с достопамятным Масштабом. Правда, столиков тут было побольше. Ребята взяли по кружке пива себе и стакан сока для Рели. Заняв свободный столик, они расслабились и разговорились.

— Парни, вот мы все вместе, вместе… А я про вас почти ничего не знаю, – сказал Толя. – Расскажите о себе.

Вотзефак и Вотзехелл переглянулись.

— А чего тут рассказывать? – сказал Вотзефак. – Родились в деревне, родители умерли, когда нам по восемь лет было. И не надо делать такое печальное лицо! Тебе по фигу, так же, как и нам. Уже. Они хоть от болезни скончались, а не от мафии. А отец у нас был – вот такой мужик! Кабы дочка у него была, точно бы погиб!

— Почему?

— Пришли бы за ней, а он бы стоять и смотреть не стал! Батя, помню, вообще долго думать не любил. Чуть что не так – сразу в рыло! Жена, дети – без разницы! Главное – чтоб порядок был!

— Ну, и чем вы занимались потом?

— На работы нанимались, – взял слово Вотзехелл. – По малолетству – сорняки пололи, грядки поливали огородникам. Подросли – за плуг взялись. А потом надоело, и мы запили.

— Понятно, – Толя отхлебнул из кружки. – А Синеман?

— Знаешь, есть такая порода – деревенский дурачок? – спросил Вотзехелл. – Вот, он из оттуда.

— А он не обижается? – Толя посмотрел на безучастного Синемана.

— Обижается, только сейчас он занят. Он, как бы, кино смотрит. Потом цитировать будет.

— Как сморит?

— Да Бог его знает, как! Мозгами ловит! Мы, кстати, вообще никогда кина не видели. Только по рассказам вот этого отморозка и представляем. А откуда он это все берет – даже он сам не понимает.

— Понятно… А ты, Рели? Какая у тебя история?

— У меня история очень простая. Мной родители хотели от дона откупиться. Отец на машину копит.

— Ну и родители у тебя! – покачал головой Толя.

— Знаешь, я бы тоже поужасалась, – печально ответила Рели, глядя в свой наполовину пустой стакан, – если бы такие родители в каждой семье не встречались.

Толя обескуражено посмотрел на братьев. Те дружно кивнули.

— Нет, блин! – сказал Толя. – Не зря говорят, что мир этот лечить надо.

— Кто говорит? – заинтересовалась Рели.

— Ангел…

И в этот момент все замерло. Толя не удивился, потому что привык, а кроме него удивляться было некому.

— Здравствуй, Анатолий! – сказал Ангел, подсаживаясь к столику. – Как настроение?

— Да, неплохо, вроде, – сказал Толя, отхлебывая пива.

Ангел осушил одним махом кружку Вотзехелла и уже присматривался к Синемановой.

— Ты по делу, или как? – поинтересовался Толя.

— По делу, я всегда по делу.