Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 284 – Брендон Сандерсон

Открылась дверь, и за ней обнаружился Узор в своей полноразмерной форме. За его спиной маячила Кредо, положив руку ему на плечо. Как и Шаллан, они выглядели более однотонными, чем всё вокруг.

— О! – воскликнул Узор. – Ренарин, она тут! Хм… Полагаю, она играет с твоими игрушками.

— Я изучала цвета, – сказала Шаллан, погрозив Узору деревянным солдатиком.

— А-а! – отозвался спрен. – Тогда можно я с ними поиграю? Меня всегда интересовало, почему с этим связано столько шума!

Из соседней комнаты зашли остальные, а Узор подскакал поближе и принялся выстраивать солдатиков. Кредо он оставил у самой двери, где она прижалась спиной к стене. Вошел Ренарин, и Шаллан впервые довелось как следует рассмотреть его спрена в физической форме.

Формально Глис принадлежал к спренам тумана – разновидности, с которой Шаллан встречалась в Шейдсмаре. Их тела состояли из тумана, прозрачного и аморфного, но все же каким-то образом способного придавать форму их одежде. Виденные ею представители подобных спренов носили перчатки, а также особые хрустальные маски с тонкими чертами.

Спрен Ренарина приобрел темно-красный цвет, словно где-то в глубине тумана скрывался рубин. Вместо маски у Глиса было изменчивое… ничто. Вихрящаяся пустота красного оттенка.

Вслед за Ренарином вошел Рлайн со своим спреном: тот был крупнее Глиса, но с таким же лицом. Рлайн возвышался над всеми. В этой форме он, возможно, превосходил по росту даже Каладина. В мундире, с красно-оранжевым панцирем, на манер шлема закрывающим щеки и нос, и с густой, пусть и короткой бородой, вид он имел пугающий. У него были мощные мышцы, а глаза на первый взгляд казались черными, без зрачков. Впечатление было обманчивым, поскольку при ближайшем рассмотрении глаза певцов оказывались неоднородными.

Рлайн производил впечатление. Он, вероятно, внушал бы Шаллан страх, если бы не поглядывал на Ренарина в поисках поддержки, отчего казался поразительно уязвимым. Шквал! Надо быть осторожнее в суждениях. У Шаллан имелась привычка художника рисовать портреты людей, едва их увидев. Вот только рисунок прикован к листу, а человек – или певец – всегда неизмеримо больше, чем способна передать любая картина.

Узор довольно загудел, составляя солдатиков друг на друга, будто акробатов.

— Итак, – проговорил Ренарин. – Похоже, мы попали в Духовную реальность. К счастью, нашим спренам удалось всех вас отыскать.

Шаллан поморщилась:

— Простите. Это я вас в это втянула. – Она глубоко вдохнула. – И ты был прав, говоря, что я пытаюсь добиться от вас помощи в поисках Мишрам. Я не ожидала… Мне жаль. Честно.

— Мы имеем то, что имеем, – сказал Рлайн, скрестив руки на груди. – И если верно то, что ты говорила о тех убийцах, что они охотятся за темницей Мишрам, то к лучшему, что мы здесь. Я не хочу, чтобы они нашли одного из наших старых богов. Вражде и так хватает сил.

— Перед происшествием я стащила у одной из них вот это, – сообщила Шаллан, демонстрируя кинжал, вокруг острия которого искривлялся воздух. – Придется исходить из того, что Иятиль с Мрейзом тоже где-то здесь, и у них такие же спрены, как у вас, способные служить проводниками.

— Этот Мрейз подходит под описание того человека, кто схватил во время оккупации Крадунью и преподнес ее врагам в качестве подарка, – заметил Ренарин.