Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 372 – Брендон Сандерсон

— Мне нравятся перемены в твоем лагере, – говорил кто-то из новоприбывших. – По-настоящему нравятся, Генерал Кинал.

Сказал это невысокий пожилой мужчина, с длинной бородой и вислыми усами. Он был лыс и облачен в ярко-голубые одеяния – признак шамана высокого ранга. Или в данном случае высочайшего, ибо перед собой он держал великолепный Клинок Чести, положив одну руку на рукоять и погрузив острие дюймов на шесть в камень тропы. Сзет слышал, что носители Чести нередко выставляют свои мечи на виду при посещениях – в качестве напоминания. Зримое проявление доверия, оказанного шинскому народу, и Правды, которую он молча нес. Знание о том, что однажды враг вернется и кто-то должен быть готов с ним сразиться.

Сзет впервые видел один из Клинков: этот был широкий, как оружие для забивания лошадей, с крюком на конце и плавно изогнутыми кромками. Зрелище завораживало. В сравнении с тупым железным мечом, которым Сзет орудовал ранее, этот клинок был все равно что прекрасная белая шкура в сравнении с грязным полотенцем.

«Хочешь подержать такое?» – спросил Голос.

— Да, – прошептал Сзет. – Да!

«Хорошо. Время еще не пришло. Может, и никогда не придет. Но я слежу за тобой».

Генерал махнул рукой в сторону отца Сзета:

— Вот он, честь-ними! Тот, о ком я говорил.

Пожилой носитель Чести обратил внимание на Нетуро и смерил его взглядом:

— Это ты секретарь, следящий за дисциплиной и распорядком дня?

— Да, честь-ними, – ответил Нетуро.

— Меня зовут Позен-сын-Нэша, и ты меня впечатлил. Люди в лагере выглядят более довольными и в то же время выполняют свою работу с большей охотой. Шаманы сообщают о поразительном повышении боевого духа. Этот лагерь долгое время доставлял трудности, находясь под присмотром нескольких из нас, но не имея собственного носителя Чести, а здешний Земледелец чересчур мягок. Скажи-ка, секретарь, где ты выучился вести за собой и вдохновлять людей?

— Видишь ли, честь-ними, – проговорил Нетуро, – люди во многом похожи на овец.

Носителя Чести подобное заявление шокировало. Сзет, разумеется, понял. Овцы отзывчивы, сообразительны и коллективны. Но когда они собираются в большую группу, порой требуется твердая рука. Отец объяснил, по сути, ту же мысль, однако Сзет не особенно прислушивался. Взгляд его прикипел к прекрасной реликвии.

«Сражаться и убивать – это не плохо, – подумал Сзет. – Иначе Бог не дал бы нам мечи. Мы нужны. Иногда нужно и убийство».

В этом отношении он и сам был овцой. Он знал, что то, чем они занимаются, правильно, но предпочел бы руку потверже. Для направления.

Быть может, человек, стоявший напротив, наконец окажется тем, кто сможет его указать. Сзет чувствовал, что повзрослел за последние годы. Он был способен воспринять, что другие люди смотрят на вещи не так, как он… что суп с избытком перца может быть хорош одному и плох другому. Некоторые вопросы в действительности не имеют правильного ответа.

Но на некоторые – правильные ответы должны существовать, и потому Сзет спросил:

— Генерал-ними, честь-ними, дозволите ли мне говорить?

Все взгляды обратились на него, словно на яркое цветовое пятно не на том человеке. Сзет едва не залился краской и постарался встать прямо, как его учили.

— Это еще кто? – осведомился носитель Чести.

— Мой сын, – ответил отец, положив руку Сзету на плечо. – Лучший сын, какого можно пожелать, честь-ними, и у него всегда полно любопытных вопросов.