Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 389 – Брендон Сандерсон

При произнесении этих слов Сзет почувствовал… онемение. Как будто его эмоции приглушило, как ранее звуки. Он сел в лодку вместе со своими солдатами. Джатен разобрался, как управляться с механизмом для ее спуска.

Пока они гребли к берегу, им вслед не полетело ни одной стрелы. Сзет увидел на палубе капитана: тот провожал их взглядом.

— Ты можешь говорить у него в голове? – спросил Сзет у Голоса.

«Не могу, поскольку узы связывают меня лишь с уроженцами твоего края».

— Жаль, – произнес Сзет. – Я бы хотел, чтобы ты сказал ему, что я за ним наблюдаю. Голос в голове укоренил бы страх.

«Пожалуй, кое-что мне под силу. Посмотрим».

Вскоре Сзет присоединился на берегу к торжествующим солдатам: потерь не было, не считая парочки ран, враги побеждены. Он не стал праздновать ни с ними, ни с восторженными рыбаками, принесшими своим защитникам пива и еды. Его не удерживали, когда он пошел прочь. Люди знали, что обычно он не участвует в подобных пирушках.

Вместо этого он стоял у взморья, глядя на два догорающих корабля. Стоял до тех пор, пока из монастыря, как он и ожидал, не приехал отряд всадников. Впрочем, увидеть среди них отца он не рассчитывал. Нетуро подбежал, заметил кровь на одежде сына и обнял его.

— Сзет, – сказал Нетуро, и тепло его объятий показалось юноше далеким, – что ты наделал?!

Это что… ужас в голосе отца? Сзет отстранился, силясь понять его эмоции.

— Защитил наши берега, – ответил он. – Сделал то, что мне приказали.

— Ты зашел слишком далеко! – крикнул стоявший поодаль Генерал. – Сжег корабли?! Они вернутся с сотней!

— Сэр, я позаботился о том, чтобы они не вернулись, – ответил Сзет, чувствуя растущее внутри раздражение.

— Тебе не следовало принимать такое решение.

— Но я действовал в соответствии с цепочкой командования, – возразил Сзет, злясь еще больше. – Меня отправили защитить берега. Таков был ваш приказ. Вы велели мне патрулировать и выработать стратегию. Я так и сделал! В точности как мне было приказано.

— Сынок, ты взял на себя слишком много, – проговорил Нетуро.

— Камни! А как я должен был это понять? – воскликнул Сзет, выходя из себя.

Нетуро оглянулся на Генерала, освещенного дрожавшим пламенем фонаря. В бухте потухли последние огни: горящие корабли наконец ушли под воду. В зеркальной поверхности вновь отражался лишь лунный свет, от пламени остались одни воспоминания.

— Сзет, возвращайся в лагерь, – распорядился Генерал. – Мне… понадобится обратиться к более великим умам, чем мой, чтобы решить, что с тобой делать.

Адолин обходил войско во время обеда, по очереди посещая каждый малый лагерь. Ему всегда не слишком хорошо давались цифры или слова. Он нередко чувствовал себя тупым, слушая разговоры женщин – или даже, как ни странно, разговоры Шаллан с Каладином. Он улавливал сказанное, но упускал подтекст.

Но в одной области он был хорош, и то были имена. Люди жаловались на плохую память на имена, Адолин слышал такое десятки раз. Когда-то у него с этим тоже было плохо. Но опыт подсказывал ему, что трудности с запоминанием имен сродни трудностям с обращением с мечом. При должном старании большинству людей под силу этому научиться.