Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 421 – Брендон Сандерсон

Нотум обернулся светящейся линией в воздухе, закружив над местом впереди.

С такой подсказкой Адолин сумел бурей разметать вражеские ряды и прорваться туда, где был повержен носитель осколков. Его доспех сочился светом из десятка трещин. Даже лежа на спине, Незихэм продолжал бой, размахивая клинком, чтобы подсечь ноги всякого, кто подойдет слишком близко. Однако свирепые формы перепрыгивали меч и наваливались на носителя осколков со всех сторон. Другие же блокировали удары Незихэма широкими квадратными щитами, обитыми полосами алюминия. Одна свирепая форма впечатала кулак Незихэму в голову, и шлем разлетелся фонтаном огненных брызг.

Следующий удар его прикончит.

Адолин не собирался этого допускать. Он вновь взревел, привлекая к себе внимание, и был вознагражден взглядами, полными изумления, смятения и, что важнее всего, ужаса. Адолин схватил ближайшую свирепую форму и врезал малену в лицо кулаком, проломив панцирь, затем плоть, затем кость. Когда тело обмякло у него в руках, он схватил его за ногу и принялся им размахивать.

Не так-то просто найти оружие, которое носитель осколков не сломает после пары ударов. Даже лучшие мечи разлетались вдребезги, если ударить со всей мощью осколочного доспеха, однако свирепые формы обладали крайне прочным панцирем. Адолин воспользовался этим в полной мере, размахивая своим жутким трофеем, впечатывая его в других певцов и устрашая их жестокостью происходящего.

Когда тело развалилось, оставив у него в руках только ногу, цель наконец была достигнута. Деморализованные, растерявшиеся враги дрогнули, включая Царственных. В большинстве сражений не требуется перебить всех, кто стоит перед тобой. Нужно только заставить их прекратить сопротивление.

Царственные бросились к укреплениям. Они тащили за собой раненых, и Адолин вскинул руку, подавая лучникам знак не мешать им. Чувствуя жуткую усталость, он повернулся, чтобы помочь подняться Незихэму, но замер, увидев на поле одну фигуру, не присоединившуюся к отступлению.

Небесный, светившийся, если можно так сказать, темной энергией пустосвета, но не летавший. Абиди Монарх. Он взглянул на своих убегающих солдат, затем снова на Адолина.

— Я тебя вижу, – проговорил он. – Сияющий. Почему ты скрываешь свои способности?

— Я не Сияющий, – ответил Адолин.

— Чепуха. Этот спрен твой. Я вижу его влияние, хоть он и пытается прятаться. Маленький спрен чести, что носится в воздухе.

Он сделал шаг к Адолину:

— Неудивительно, Холин, что ты сумел выстоять против меня, как не под силу простому смертному.

Адолин зарычал, отступая на шаг.

— Да, – продолжил Абиди, – я тебя знаю. Говорят, ты лучший. Слышал ли ты, что кровь Сияющих заглушает голоса в моей голове и избавляет от груза тысячелетней боли? Когда я в ней купаюсь, они бурлят, а потом ускользают прочь. Теперь, зная, кто ты такой, я смогу захватить твое тело в качестве награды, а этот город – в качестве своего престола.

— Ну так иди же ко мне, – сказал Адолин, вскинув закованные в металл кулаки.

Но Абиди лишь внимательно изучил его, прежде чем присоединиться к отступающим войскам. Мудрый шаг, поскольку теперь уже он мог попасть в окружение. Только дурак назвал бы это трусостью.

Адолин вздохнул и, подойдя к Незихэму, протянул руку, помогая сесть. Носитель осколков оказался тяжелым: враги почти полностью истощили запас буресвета в его доспехе.