Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 439 – Брендон Сандерсон

— Я… – Сзет моргнул. – Люди… люди все равно мертвы, Каладин. Я все равно их убил.

— Значит, стань лучше. Попробуй исправить ошибку, возместить убытки. Но, Сзет, ты не сможешь стать лучше, если умрешь. Говорю тебе: ты, как и все мы, способен стать лучше. Выбирать лучше.

Каладин подступил к шинцу вплотную и протянул руку.

— Мы много говорим о принятии на себя ответственности. Так наставляет Далинар, и побери меня буря, если он не прав. По-моему, у тебя нет трудностей с принятием на себя ответственности. Но правда в том, что существует баланс. Ты – результат того, что с тобой сотворили жизнь, общество и люди. На тебе лежит вина за то, что ты сделал, но и на других ее лежит немало. Никогда не поздно принять вот что: пусть твое прошлое и не является оправданием, оно многое объясняет. Так скажи мне. Чего ты, Сзет-сын-Нетуро, хочешь лично для себя? Без чьего бы то ни было влияния, даже моего. Чего ты хочешь?

Сзет уставился на раскрытую руку Каладина. Его била дрожь, и Каладин не взялся бы определить, какую часть влаги на его лице составляет дождь, какую – пот, а какую – слезы.

— Сделать такой выбор, – прошептал Сзет, – это все равно что признать, что верных ответов не существует и что никто не знает правду. Это приводит меня в ужас.

— Это значит, – сказал Каладин, – что и правду, и ответы нелегко найти. Нам все равно приходится пробовать, а не перекладывать ответственность на кого-то другого. Может, кто-то и нашел правду. Я точно на это надеюсь. Но давай поговорим о том, чего ты искренне хочешь, и будем исходить из этого.

— Я хочу… – произнес Сзет. – Я… хочу перестать убивать.

Он посмотрел на Каладина широко распахнутыми глазами, как будто признание являлось каким-то ужасным проступком.

— Я хочу с этим покончить. Хочу больше не причинять боли.

— Значит, мы что-нибудь придумаем.

— Это невозможно, – прошептал Сзет. – Я должен очистить родину. Я слишком мощное оружие, чтобы меня оставили в покое. Кто-нибудь меня отыщет. Кто-нибудь использует. Потому я и вверил себя Далинару – надеялся, что меня хотя бы используют с толком. Я не в силах представить мир, где…

— Сзет, – перебил его Каладин, – мы найдем способ.

Шинец уставился на него и наконец взял протянутую ладонь. Каладин ожидал крепкого рукопожатия, однако Сзет шагнул к нему в объятия, как ребенок, нуждающийся в родительском утешении. Удивительно, учитывая, насколько Сзет старше. Только сейчас Каладин разглядел в убийце одиннадцатилетнего мальчика. Мальчика, которому так и не дали повзрослеть и который каким-то образом сохранил хрупкое детское восприятие нравственности.

Каладин прижал Сзета к себе, тот подрагивал и шептал:

— Я не хочу больше вредить людям. Не хочу быть источником боли. Хочу, чтобы меня больше никогда не вынуждали забрать чью-то жизнь. Я хочу покончить с этим, Каладин. Хочу со всем покончить.

Каладин не ослаблял объятий, а Сил с широкой улыбкой ободряюще показала ему два поднятых больших пальца, вынырнув из-за спины Сзета. Не это ли имел в виду Шут под словом «психотерапевт»? Каладин подумал, что каждому, даже безжалостному убийце, время от времени нужно, чтобы его кто-то обнял.

Сзет сделал глубокий вдох и отступил на шаг.

— Я не представляю, как можно получить то, чего я хочу. Мой народ действительно нуждается в моей помощи. Для этого требуется убивать испорченных носителей Чести.