Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 446 – Брендон Сандерсон

Он жалел, что не слышит их слов. Это было невозможно, и он продолжал стоять. Чувствовать злость. И подступающую тошноту. Даже Голос в последнее время его избегал.

На ближайшей дорожке хрустнул гравий под чьими-то шагами. Такие звуки стали для Сзета привычными. Он взглянул в ту сторону, гадая, кто бы мог подойти к приемной Генерала в такое время. Ответ не удивил.

Элид. Сестра Сзета.

Повзрослев, Элид оставалась на два дюйма выше брата. Она была одета в рабочую одежду и, хоть и не являлась старшей над кухнями, имела характерный начальственный вид. Возможно, дело было в ожерелье из полированных каменных бусин – горделивом указании на увлечение, недоступное никому за пределами монастырей. Может, в том, как она подошла и привалилась плечом к деревянной стене, расслабленно заведя ногу за ногу. Длинный черный хвост на голове, проницательный взгляд, многозначительная улыбка.

Элид лавировала в хитросплетениях правил и ожиданий общества естественно, как рыба в воде. А Сзет – как меч сквозь потроха.

— Итак, – сказала она, – ты опять облажался.

Он отвел взгляд от сестры, уставившись поверх лагеря, ни на что конкретное.

— Теперь тебя вышвырнут отсюда?

— Не вышвырнут, – тихо ответил Сзет. – Могут подыскать какое-нибудь неприятное занятие, могут казнить или…

Или того хуже. Они же не сделают его бесправедником? Он не отрицал Правду. Он пытался защитить Шиновар.

Он чувствовал на себе скептический взгляд Элид. Ох уж эта сестрица!

— Что тебе надо, Элид? – резко бросил он.

— Просто посмотреть, как у тебя дела, – ответила она. – Сзет, злиться и иногда терять контроль нормально. Но тебе нужно найти лучшее средство для выражения этих эмоций, чем бой.

Злость? Он недоуменно посмотрел на сестру, пока не переварил ее слова.

— Так говорят в лагере?

— Многие солдаты такое испытывали, – пожала Элид плечами, – поэтому они и здесь. Люди, не способные себя контролировать в бою.

— Элид, я напал на чужеземцев не из злости, – сказал Сзет. – Мне велели оборонять наши берега.

— Тебе велели, – поправила Элид, – следить, чтобы никто из врагов не пробился вглубь суши. Как думаешь, почему Земледелец оставляет им подношения?

— Потому что боится.

— Потому что это работает, – сказала Элид. – Найдя легкую добычу, они забирают ее и уходят. Они понимают, что, если сжечь рыбацкие деревни и похитить всех работников, подношения прекратятся.

Голос говорил иное. Голос говорил, что дань Земледельца только разожжет во врагах алчность. Из полученных приказов, из того, как его в последние месяцы предоставили самому себе, поручив проведение оборонительных операций на побережье, Сзет сделал вывод, что Генерал это понял.

Очевидно, нет.

Очевидно, Сзет действительно опять облажался.

— Прости, Элид, – сказал он. – За то, что сломал тебе жизнь.

— Ой, та жизнь была скучной, – отмахнулась сестра. – Камни нечтимые! Подумать только, если бы ничего не случилось, я могла бы сейчас сидеть где-нибудь в поле.

Ее заметно передернуло.

— Тебе не следует ругаться.

— Почему? Ты серьезно думаешь, что камни святы?

— Конечно святы, – ответил Сзет. – Спроси отца.

— Сзет! Ты что, до сих пор не знаешь, почему в детстве мы жили отдельно от всех?

Он прикрыл глаза. Он… он не хотел знать. Жизнь и так слишком сбивала его с толку. Это замешательство только усилилось, когда Элид – кто бы мог подумать! – обняла его.