Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 70 – Брендон Сандерсон

Сигзил одарил Каладина взглядом, означавшим: «Ты понимаешь, на что меня обрек, да?»

— Вы трое, – сказал Каладин, – единственные, кто остался из нашего изначального командного состава. Вы… вы входите в число моих лучших друзей. Я хочу вас поблагодарить. Тебя, Лопен, за твой энтузиазм. Тебя, Скар, за твою поддержку. Тебя, Сигзил, за твое участие.

— Всегда пожалуйста, Кэл, – ответил Сигзил.

Скар отдал честь.

Каладин заключил их в объятия, и, когда он отступил, Сигзил плакал.

— Сэр, – всхлипнул он. – Кэл… Я… мне кажется, я не справлюсь. Не смогу вести их за собой.

— Ты занимаешься этим уже не первую неделю.

— Временно, – сказал Сигзил. – Ты должен был вернуться. Я… так считал до этой самой минуты. Неужели это правда? Ты уходишь насовсем?

— Не знаю, – ответил Каладин. – Но если я и вернусь, чувствую, все будет иначе. Сиг, теперь они твои. Командуй ими как следует.

— Я не могу, – проговорил Сигзил. – Я не такой, как ты. Мне здесь не место – не только на этой должности. Я не уверен, что мне место среди Сияющих. Я… я…

Каладин сжал плечо Сигзила, мысленно благодаря Лопена за то, что в кои-то веки не влезает с каким-нибудь дурацким комментарием. Возможно, он чему-то учится.

Сигзил посмотрел на Каладина снизу вверх. Он был ниже многих мостовиков и выглядел моложе их. Не только из-за роста, но и из-за чего-то в его круглом лице, в полных рвения глазах, невероятного груза искренности, погребенной под маской цинизма. Подобный налет налипал на всякого, угодившего в мостовой расчет.

— Сиг, – проговорил Каладин, – помнишь, что ты сказал тогда, когда мы только-только обретали силы и я размышлял, не лучше ли для тебя будет остаться просто письмоводителем?

— Я сказал, что хочу летать, – ответил Сигзил. – Но что, если я ошибся, Кэл? Я хорош именно как письмоводитель. Будучи командиром, я все время говорю не то. Рассуждаю о прочитанных эссе, когда войска ждут вдохновляющих слов.

— Уверен, речи может произносить Лопен.

— Жду с отточенным остроумием на изготовку, – отозвался тот у него из-за спины. – Вам какой анекдот: про говорящего чулла или про бывшего старшину мостовиков с дурацкой стрижкой? Постойте-ка! Это же один и тот же анекдот!

Каладин вздохнул и снова перевел взгляд на Сигзила:

— Сиг, ты хочешь отказаться от неба?

— Нет! – горячо ответил тот. – Но это не значит, что мне следует командовать. Лучше бы ты поручил это Скару.

— Мне нужно находиться при новобранцах, – сказал Скар. – Ты же знаешь, я должен контролировать обучение.

— Ты как раз подходишь, Сиг, – заверил Каладин. – Мне нужен тот, кто лучше всех обеспечит их безопасность. В данном случае это тот, кто больше всех беспокоится, больше всех знает и чье суждение я уважаю. Ты. Если не доверяешь себе, поверь мне. Я слышал твои высказывания на совещаниях с королями и императорами, и ты стоял за то, что правильно. Ты прислушиваешься, когда оказываешься не прав. Твои планы сражений безупречны, а донесения ты знаешь, как никто в полку, – даже Ка жалуется, что не поспевает за тобой. Более того, я знаю, какое участие ты проявляешь к каждому солдату. Ты самый подходящий человек на эту должность. И ты, шквал побери, отлично с ней справишься. Сигзил. Командир ветробегунов.

Выразив свою мысль таким образом, Каладин будто провел черту, и от этого его душу наполнил покой. Он навсегда останется частью Четвертого моста. Но он им больше не командует. Будущее теперь не превратится в дыхание, затаенное в ожидании его возможного возвращения. Им это нужно, чтобы двигаться дальше.