Книга Слова сияния, страница 129 – Брендон Сандерсон

«Все из-за проклятой военной формы», – подумала Эшонай, вставая.

— Почему ты не сказала нам, что ищешь? Ты позволила мне поверить, что предмет твоих изысканий – форма искусника или посредника. Вместо этого ты искала одну из форм древней силы.

— А это имеет значение?

— Да. Венли, в этом вся суть. Я тебя люблю, но твое тщеславие меня пугает.

— Ты мне не веришь, – обвинила Венли в ритме предательства.

Предательство. Эту песню пели редко. Укол оказался болезненным, и Эшонай поморщилась.

— Посмотрим, на что способна эта форма, – проговорила она, забирая карты и самосвет с заточенным внутри спреном. – Потом продолжим разговор. Я всего лишь проявляю осторожность.

— Ты хочешь все сделать сама! – воскликнула Венли в ритме раздражения. – Ты всегда стремишься быть первой. Ладно, хватит. Решено. Пойдем со мной; я должна обучить тебя образу мышления, нужному для формы. Потом мы выберем Великую бурю для преобразования.

Эшонай кивнула. Она всему научится. И хорошенько поразмыслит. Может, есть другой путь. Если удастся заставить алети выслушать ее, отыскать Далинара Холина, попросить о мире…

Возможно, тогда буреформа и не понадобится.

Шаллан * Каладин * Адолин * Садеас

Боеформа дана для войны и господства,

Дар богов, ниспосланный, чтобы убивать.

Не познать, не увидеть ее, но дает превосходство

Эта форма тому, кто способен повелевать.

Из «Песни перебора» слушателей, строфа 15

Фургон катился по камням, дребезжа и подпрыгивая. Шаллан сидела на высокой и жесткой скамье рядом с Блатом, одним из каменнолицых наемников на службе у Твлаква. Он правил запряженным в повозку чуллом и почти не разговаривал, хотя в те моменты, когда ему казалось, что Шаллан смотрит в другую сторону, изучал ее глазами, похожими на бусины из темного стекла.

Было прохладно. Она хотела, чтобы погода изменилась, ненадолго пришла весна или даже лето. Но такое было маловероятно в краю, известном постоянными холодами. Соорудив одеяло из внутренней обивки сундука Ясны, Шаллан укутала им ноги от колен до самых ступней – не только из-за холода, но еще и для того, чтобы скрыть, насколько изорвался подол ее платья.

Она пыталась отвлечься, изучая окрестности; флора здесь, в южной части Мерзлых земель, оказалась совершенно незнакомой. Трава попадалась лишь изредка, да и росла островками вдоль подветренной стороны скал. Стебли у нее были короткие и колючие, а не длинные и колышущиеся. Камнепочки не превышали размером кулак и не открывались до конца, даже когда она попробовала полить их водой. Их лозы были ленивыми и медлительными, словно оцепеневшими от холода. В трещинах и на склонах холмов росли еще тощие кустики. Их ломкие ветви царапали бока фургона, а зеленые листочки размером с дождевые капли складывались и прятались в стебли.

Зато пышные кусты распространялись везде, где могли зацепиться. Когда повозка проезжала мимо необычно высоких зарослей, Шаллан протянула руку и отломала веточку. Та была трубчатая, с пустой сердцевиной и казалась на ощупь шершавой, будто сделанной из песчаника.

— Они слишком хрупкие для Великих бурь, – заметила Шаллан, держа ветку перед собой. – Как же это растение выживает?

Блат что-то проворчал.

— Блат, по общему мнению, следует вовлекать своего попутчика в обоюдно увлекательный диалог.