Книга Слова сияния, страница 184 – Брендон Сандерсон

Каладин подавил мгновенную вспышку гнева. Это было нелегко.

— Я оценил твой вклад в наш разговор о дуэлях моего сына, – сменил тему Далинар. – Это, по-моему, уже второй раз, когда ты добавил что-то важное к нашим совещаниям.

— Спасибо, сэр.

— Но, солдат, ты идешь по лезвию бритвы. С одной стороны, ты полезен; с другой – твое отношение ко мне и моим близким граничит с неповиновением. Ты состоишь из одних колючек. Я не обращаю на это внимания, потому что знаю, что с тобой сделали, и вижу в тебе солдата. Человека, которого я нанял для этой работы.

Каладин стиснул зубы и кивнул:

— Да, сэр.

— Хорошо. А теперь беги вперед.

— Сэр, но я должен сопровождать…

— Думаю, я вернусь во дворец, – сказал Далинар. – Непохоже, что сегодня мне удастся заснуть, так что лучше буду досаждать вдовствующей королеве своими мыслями. Ее стражи последят и за мной. Я возьму одного с собой, когда отправлюсь в наш лагерь.

Каладин тяжело вздохнул и отдал честь. «Ну и ладно», – подумал он, продолжив путь по темной сырой тропе. А когда подошел к подножию холма, Далинар все еще стоял на прежнем месте и казался лишь тенью. Великий князь, похоже, погрузился в раздумья.

Каладин повернулся и пошел к лагерю Далинара. Подлетела Сил и опустилась на его плечо.

— Видишь, – заговорила она. – Он услышал.

— Сил, ерунда это все.

— Что? Но ведь он же сказал…

— Я вывалил ему то, что он не хотел услышать, – перебил Каладин. – Даже если он захочет в этом разобраться, найдет множество причин пренебречь тем, что узнал от меня. В конце концов все сведется к моему слову против слова Амарама. Буреотец! Не надо было мне вообще затевать этот разговор.

— Так ты выкинешь это из головы?

— Клянусь бурей – нет! Я сам добьюсь справедливости.

— Ох!.. – Сил присела на его плечо.

Они шли долго и наконец приблизились к военному лагерю.

— Каладин, ты не неболом, – наконец произнесла Сил. – Ты не должен быть таким.

— Кто-кто? – переспросил он, перешагивая через копошившихся во тьме кремлецов. Те во множестве выбирались наружу после бури, когда растения раскрывались, чтобы как следует напиться воды. – Так назывался один из орденов?

Он кое-что о них все же знал. Все знали – благодаря легендам.

— Да, – мягко проговорила Сил. – Я переживаю за тебя. Думала, все изменится к лучшему, когда ты освободишься от мостов.

— Все действительно изменилось к лучшему. Никого из моих людей не убили с того дня, как мы освободились.

— Но ты… – Она как будто не могла подобрать нужных слов. – Я думала, ты станешь таким же, как был когда-то. Я помню человека на поле боя… Человека, который сражался…

— Сил, тот человек умер. – Каладин махнул дозорным. Его снова окружили свет и суета; посыльные бегали по делам, паршуны чинили здания, поврежденные бурей. – Пока я был мостовиком, мне приходилось заботиться лишь о своем отряде. Теперь все по-другому. Мне придется стать кем-то другим. Я просто еще не понял кем.

Когда он достиг казармы Четвертого моста, Камень разливал вечернюю похлебку. Гораздо позже обычного, но у многих нынче было странное расписание дежурств. Хотя они могли есть не только похлебку, но все же настаивали, чтобы на ужин готовили именно ее. Капитан с благодарностью принял миску, кивнул Бисигу, который болтал с товарищами о том, как же им не хватает вылазок с мостом. Каладин привил им уважение к мосту – такое же, какое солдат испытывал к своему копью.