Книга Слова сияния, страница 220 – Брендон Сандерсон

Когда играешь роль, важно нарядиться соответствующим образом. Мундир Далинара демонстрировал, что он проиграл, что он не понял, в какую игру ввязался.

Садеас в ожидании откинулся на спинку сиденья; тем временем трибуна заполнилась шепотами, как миска заполняется водой. Свободных мест не было. Трюк Адолина во время предыдущей дуэли привлек внимание, а все новое пользовалось успехом при дворе. Вокруг места, где сидел Садеас, было пустое пространство, дававшее ему уединение, хотя на самом деле он занимал простое сиденье, встроенное в каменные ступени открытых трибун, окружавших яму, на дне которой располагалась арена.

Тороль Садеас ненавидел ощущения, которые испытывал, снимая осколочный доспех, а еще сильней он ненавидел то, как его собственное тело выглядело. Когда-то ему смотрели вслед. Когда-то он был столь силен, что подчинял себе всех людей в комнате, они глядели на него, и многие вожделели. Вожделели его власти и того, кем он был.

Садеас это терял. О, он был все еще силен – возможно, даже сильнее, чем раньше. Но смотрели на него по-другому. Великого князя раздражали любые признаки того, что люди понимали: он утратил свою молодость.

Тороль шаг за шагом приближался к смерти. Эта участь ждала любого, верно, но он чувствовал ее близость. До рокового рубежа, надеялся Садеас, оставались десятилетия, но эта граница отбрасывала длинную-длинную тень. Единственная дорога к бессмертию лежала через завоевания.

Шуршание одежд возвестило о прибытии Йалай, которая опустилась на сиденье рядом с ним. Садеас рассеянно протянул руку, положил ладонь на ее поясницу и почесал в том месте, где ей нравилось. У нее было симметричное имя. Маленькое богохульство со стороны ее родителей – не каждая пара осмелилась бы намекнуть, что их ребенок столь свят. Садеасу такие нравились. Действительно, имя и было тем, что в первую очередь заинтриговало его в ней.

— Ммм… – сказала его жена со вздохом. – Отлично. Я вижу, дуэль еще не началась.

— Полагаю, вот-вот начнется.

— Хорошо. Ненавижу ждать. Говорят, ты отдал добытое сегодня светсердце.

— Швырнул Хатаму под ноги и уехал, как будто мне наплевать.

— Умно. Я до такого не додумалась. Ты подорвешь заявление Далинара о том, что мы противимся ему только из жадности.

Внизу на поле наконец-то вышел Адолин в своем синем осколочном доспехе. Несколько светлоглазых вежливо зааплодировали. С другой стороны арены Эраннив покинул собственную комнату для приготовлений; его отполированный доспех был натурального цвета, не считая нагрудника, выкрашенного в непроницаемый черный.

Садеас прищурился, все еще почесывая поясницу Йалай.

— Эта дуэль вообще не должна была состояться, – проворчал он. – Предполагалось, что все слишком его боятся или слишком им пренебрегают, чтобы принять вызов.

— Дураки, – негромко сказала Йалай. – Они знают, что должны делать; Тороль, я снабдила их необходимыми подсказками и обещаниями. И все-таки каждый из них втайне мечтает стать тем, кто победит Адолина. На мастеров дуэльного дела не стоит полагаться. Они дерзкие, вспыльчивые и слишком озабочены тем, как бы продемонстрировать всем свою мощь и прославиться.

— Нельзя допустить, чтобы план его отца сработал.

— Он не сработает.

Садеас покосился туда, где расположился Далинар. Их места находились не очень далеко друг от друга – можно было легко докричаться. Далинар на него не смотрел.