Книга Слова сияния, страница 288 – Брендон Сандерсон

«И я надеюсь. Когда сад в листву облачится, как бы мне от радости не…»

Братья растерянно уставились на нее.

Наконец Йушу – он был самый младший из братьев, старше лишь одной Шаллан, – склонил голову набок и закончил:

— Обмочиться…

Балат расхохотался – достаточно громко, чтобы отец бросил в их сторону сердитый взгляд.

— Ох, ужас какой! – сказал Балат. – Шаллан, это просто ужасно. Тебе должно быть стыдно.

Она ссутулилась в своем платье, ухмыляясь. Даже Виким, старший из двойняшек, улыбнулся краем рта. Девушка не видела его улыбки уже… сколько времени?

Балат вытер глаза:

— Я на миг поверил, что ты действительно их слышишь. Ты, маленький пыленосец… – Он глубоко вздохнул. – Клянусь бурей, это было здорово.

— Нам надо чаще смеяться, – заметила девушка.

— В этом доме смеху не рады, – проворчал Йушу, потягивая вино.

— Из-за отца? – спросила Шаллан. – Он один, а нас четверо. Просто надо быть веселее.

— Наше веселье не изменит фактов, – возразил Балат. – Хотел бы я, чтобы Хеларан никуда не уходил. – Он стукнул кулаком по ручке кресла.

— Тет Балат, не завидуй тому, что он путешествует, – мягко проговорила Шаллан. – Есть так много интересных мест, которые мы, скорее всего, никогда не увидим. Пусть хоть один из нас посетит их. Подумай об историях, что он принесет нам. О цветах.

Балат окинул взглядом зал из тусклого серо-коричневого и черного камня, с его робким камином, где играло красно-оранжевое пламя.

— Цвета. Я бы не возражал против того, чтобы здесь стало немного ярче.

Йушу улыбнулся:

— Что угодно будет лучше отцовской физиономии.

— Нет, не надо так говорить про его лицо, – возразила Шаллан. – Оно выполняет свой долг со знанием дела.

— А поточнее?

— Напоминает нам, что есть вещи похуже его запаха. Вообще-то, это весьма благородное Призвание.

— Шаллан! – выдохнул Виким. Он был совсем не похож на Йушу. Тощий, с глубоко посаженными глазами и волосами, остриженными так коротко, что своим внешним видом он напоминал ревнителя. – Не говори такие вещи, когда отец может услышать.

— Он поглощен беседой, – сказала Шаллан. – Но ты прав. Мне, видимо, не стоит насмехаться над нашей семьей. Дом Давар – стойкий и выдающийся.

Йушу поднял чашу. Виким отрывисто кивнул.

— Разумеется, – продолжила она, – то же самое можно сказать о бородавке.

Йушу едва не поперхнулся своим вином. Балат опять расхохотался от души.

— Прекратите балаган! – заорал на них отец.

— Это пир! – крикнул в ответ Балат. – Ты сам просил, чтобы мы вели себя как подобает веденцам!

Отец одарил его сердитым взглядом, потом вернулся к беседе с гонцом. Они сидели рядом за главным столом, и в позе отца было что-то просительное, а бастард великого князя держался прямо, с бесстрастным лицом, лишь изогнув бровь.

— Шаллан, клянусь бурей, – изумился Балат, – когда ты успела стать такой умной?

Умной? Она не чувствовала себя умной. Внезапно дерзость сказанных слов вынудила ее вжаться в спинку кресла. Эти вещи просто взяли и выскользнули из ее рта.

— Я всего лишь… прочитала все это в книге.

— Что ж, тебе надо читать побольше этих своих книг, малышка, – сказал Балат. – От этого здесь как будто делается светлей.

Отец ударил рукой по столу, от чего чаши подпрыгнули, а тарелки задребезжали. Шаллан встревоженно уставилась на него как раз в тот момент, когда он ткнул в гонца пальцем и что-то прошипел. Было слишком далеко, чтобы Шаллан расслышала, но она знала этот отцовский взгляд. Девушка много раз его видела перед тем, как светлорд Давар брал трость – или даже кочергу – и принимался охаживать кого-то из слуг.