Книга Слова сияния, страница 315 – Брендон Сандерсон

«Светоплетение, – подумала она. – Могу ли я как-то его применить?» Ее маскарад все еще действовал, чему служили доказательством струящиеся по плечу темные волосы. Могла ли она измениться, наложив на себя другой образ?

Она втянула буресвет, и это заставило ее ускорить шаг. Впереди узкая улица сворачивала между двумя скоплениями доходных домов. Отбросив воспоминания о похожем переулке в Харбранте, Шаллан быстро туда свернула, а потом немедленно выдохнула буресвет, пытаясь вылепить из него новый образ. Возможно, образ крупного мужчины, чтобы захватить ее вместе с плащом, и…

И буресвет просто заклубился перед ней облачком, ничего не сотворив. Она запаниковала, но вынудила себя продолжать идти по переулку.

Не сработало. Почему не сработало? Ведь в ее комнате все работало!

Единственная разница, до которой она смогла додуматься, заключалась в рисунке. В особняке она нарисовала детальный набросок. Сейчас у нее такого не было.

Шаллан сунула руку в карман и достала лист, на котором была изображена карта. Оборотная сторона была чистой. Она выудила из другого кармана карандаш, прихваченный из дома инстинктивно, и попыталась рисовать на ходу. Не тут-то было. Салас почти зашел, и вокруг царила тьма. Кроме того, в движении и без чего-нибудь твердого под бумагой художница не могла как следует прорисовывать детали. Если затормозить, чтобы сделать набросок, не вызовет ли это подозрений? Буря свидетельница, она так нервничала, что с трудом могла правильно держать карандаш.

Нужно найти место, чтобы спрятаться, присесть и сделать хороший эскиз. Вроде одной из тех дверных ниш, мимо которых она шла по этому переулку.

Она начала рисовать стену.

Такое можно набросать не останавливаясь. Девушка свернула на боковую улицу и прошла через пятно света, что лился из открытой таверны. Не обратила внимания на шум, смех и крики, хотя кое-какие из них были обращены к ней, и начертила простую каменную стену.

Она понятия не имела, сработает ли это, но попытка не пытка. Шаллан юркнула в новый переулок, чуть не споткнувшись о босоногого пьяницу, который там храпел, и бросилась бежать. Вскоре нырнула в дверную нишу глубиной в пару футов. Выдохнув оставшийся буресвет, вообразила, как нарисованная стена перекрывает нишу.

Все почернело.

В переулке и так было темно, однако теперь она не видела вообще ничего. Ни призрачного света луны, ни свечения озаренной факелами таверны в другом конце переулка. Означало ли это, что ее рисунок сработал? Шаллан прижалась спиной к двери, стянула шляпу, убеждаясь, что ничего не проглядывает сквозь иллюзорную стену. Она услышала снаружи тихий скрежет ботинок по камням и такой звук, словно стены коснулась чья-то одежда. Потом – ничего.

Шаллан стояла как вкопанная и напрягала слух, но слышала лишь стук собственного сердца. Наконец она прошептала:

— Узор, ты здесь?

— Да, – прогудел он.

— Ступай проверь, не притаилась ли та женщина где-то поблизости.

Тот беззвучно исчез и так же беззвучно вернулся:

— Она ушла.

Шаллан перевела дух. Потом собралась и прошла сквозь стену. Ее поле зрения заполнило сияние, похожее на буресвет. Она оказалась снаружи, в переулке. Иллюзия позади нее заклубилась ненадолго, словно потревоженный дым, а потом быстро приняла исходную форму.