Книга Слова сияния, страница 331 – Брендон Сандерсон

Каково это – быть храброй, как Хеларан? Как ее мать.

Ее мать…

— Светлость?

Шаллан встрепенулась. Сколько она простояла вот так, посреди дороги? Солнце сместилось. Девочка робко повернулась и увидела рядом охранника Джикса. Он был пузат и редко причесывался, но выделялся своей силой – однажды он стащил с дороги телегу, когда порвалась упряжь чулла. Джикс был одним из охранников ее отца, сколько она себя помнила.

— А-а, – сказала она, пытаясь скрыть свою нервозность, – ты пришел, чтобы меня сопровождать?

— Вообще-то, я собирался отвести вас назад…

— Отец приказал?

Джикс пожевал спрятанный за щекой корень яммы, который называли еще скверносором.

— Он был занят.

— Тогда ты будешь меня сопровождать? – спросила она, подавив волнение.

— Видимо, да.

Она облегченно вздохнула и повернулась, окидывая взглядом каменную дорогу, которую очистили от камнепочек и сланцекорника. Девочка осмотрелась.

— Э-э… Нам надо отыскать шатер для игроков.

— Это неподобающее место для дамы. – Джикс уставился на нее. – Особенно дамы вашего возраста, светлость.

— Ну, я думаю, ты можешь отправиться к отцу и сообщить ему, что я делаю. – Она потопталась на месте.

— А в это время вы попытаетесь отыскать шатер самостоятельно, так? И если найдете, войдете в одиночку?

Шаллан пожала плечами и покраснела. Именно это она и собиралась сделать.

— Это будет означать, что я позволил вам в таком месте бродить без защиты. – Он негромко вздохнул. – Почему вы так ему перечите, светлость? Вы же просто его разозлите.

— Думаю… Думаю, он разозлится вне зависимости от того, что сделаю я или кто-то еще. Солнце будет светить. Великие бури будут сметать. А отец будет орать. Такова жизнь. – Шаллан прикусила губу. – Шатер для игроков? Обещаю, я ненадолго.

— Сюда, – сказал Джикс. Он шел не очень быстро, пока вел ее, и частенько глазел на проходивших мимо темноглазых посетительниц ярмарки. Джикс был светлоглазым, но только восьмого дана.

Как выяснилось, слово «шатер» звучало слишком величественно для навеса в заплатках и дырках, установленного на самом краю ярмарочной площади. Она бы вскоре отыскала его сама. Плотная холщовая ткань, свисавшая на несколько футов, делала его на удивление темным внутри.

Там толпились посетители. У некоторых женщин были обрезаны пальцы на перчатках, скрывавших защищенные руки. Какой позор! Она остановилась у входа, вглядываясь в мельтешащие темные фигуры, и поняла, что краснеет. Внутри раздавались грубые мужские крики, и вся воринская благовоспитанность осталась снаружи, на солнечном свету. Это и в самом деле неподходящее место для кого-то вроде нее. Шаллан с трудом верила, что такое место может хоть кому-то подходить.

— Возможно, мне стоит пойти туда вместо вас, – предложил Джикс. – Если вы хотите сделать ставку…

Шаллан пробиралась вперед. Не обращая внимания на панику и неловкость, она углублялась во тьму. Потому что если у нее ничего не выйдет, значит никто из них не сопротивляется и все останется по-прежнему.

Джикс держался рядом, расталкивая людей, чтобы дать ей немного простора. Внутри ей стало тяжело дышать: влажный воздух был пропитан потом и проклятиями. Мужчины оборачивались и глазели на нее. Поклоны – даже кивки – запаздывали, если вообще имели место. Подоплека была ясна. Если она не подчинилась условностям общества и не осталась снаружи, они тоже не обязаны подчиняться, демонстрируя ей почтение.