Книга Слова сияния, страница 366 – Брендон Сандерсон

— А если вам захочется по-большому? – неожиданно для себя поинтересовалась она вместо этого.

— Ну так вот, я повернулся спиной к ущелью и принялся размахивать мечом, намереваясь… Погодите. Что вы сказали?

— Какать, – повторила Шаллан. – Вы на поле боя, с ног до головы в металле, точно краб в панцире. Что вы делаете, когда нужно откликнуться на зов природы?

— Я… э-э… – Адолин нахмурился, глядя на нее. – О таком меня раньше не спрашивала ни одна женщина.

— Да здравствует оригинальность! – Шаллан покраснела. Ясна была бы недовольна. Неужели нельзя хоть раз придержать язык? Она сделала так, что он увлекся любимой темой; все шло хорошо. И теперь это.

— Что ж, – медленно произнес Адолин, – в каждой битве случаются перерывы, и на передовой люди постоянно меняются. На каждые пять минут сражения частенько приходится почти столько же времени отдыха. Когда осколочник отдыхает, люди осматривают его доспех в поисках трещин, дают ему попить или съесть что-нибудь и помогают с… тем, что вы сейчас упомянули. Светлость, это не лучшая тема для беседы. Мы обычно такое не обсуждаем.

— Вот потому эта тема и хороша. Я могу прочитать о войнах, осколочниках и славных убийствах в официальных хрониках. А вот про грязные детали никто не упоминает.

— Ну да, грязи хватает. – Адолин скривился и глотнул вина. – В доспехе невозможно… не могу поверить, что я это говорю… в доспехе невозможно подтереться, так что это должен сделать за тебя кто-то другой. Я прямо чувствую себя младенцем. А иногда бывает, что и времени нет…

— И?

Он прищурился, изучающе глядя на нее.

— Что? – спросила Шаллан.

— Пытаюсь понять – может, вы Шут, переодетый и в парике. Это похоже на одну из его проделок.

— Я не дурачусь. Мне просто любопытно. – И ей на самом деле было интересно. Она думала об этом. Возможно, чаще, чем следовало.

— Хорошо, – продолжил Адолин, – если хотите знать, есть старая боевая поговорка: лучше опозориться, чем умереть. Во время битвы нельзя ни на что отвлекаться.

— И это значит…

— Это значит, что я, Адолин Холин, кузен короля, наследник княжества Холин, обгадился в осколочном доспехе. Трижды, по собственной воле. – Он залпом осушил чашу с вином. – Вы очень странная женщина.

— Вынуждена напомнить, что это вы начали сегодняшнюю беседу шуткой про то, как Себариаль пускает газы.

— Да, я это сделал. – Он ухмыльнулся. – Все идет не совсем так, как предполагалось, верно?

— А это плохо?

— Нет! – Ухмылка Адолина стала шире. – Вообще-то, это даже забавно. Знаете, сколько раз я поведал историю о том, как мы одержали победу в той вылазке благодаря мне?

— Уверена, вы были достаточно храбрым.

— Достаточно.

— Впрочем, наверняка не таким храбрым, как те бедолаги, которым пришлось чистить ваши доспехи.

Адолин расхохотался. В первый раз она почувствовала, что его эмоции были неподдельными – не предписанными или ожидаемыми. Он стукнул кулаком по столу, потом махнул рукой, чтобы принесли еще вина, и вытер выступившую слезу. Он так улыбнулся Шаллан, что она едва не зарделась опять.

«Погоди-ка, – подумала веденка. – Это что же… сработало?» Она должна была вести себя деликатно, как подобает женщине, а не спрашивать мужчину, как ему удается испражняться во время боя.

— Ну хорошо, – проговорил Адолин, беря чашу. На этот раз он на служанку даже не взглянул. – Какие еще грязные тайны вас интересуют? Я перед вами как на ладони. Есть уйма вещей, про которые в официальных отчетах и хрониках нет ни единого слова.