Книга Слова сияния, страница 455 – Брендон Сандерсон

Крадунья положила Гокса на спину, лицом к потолку. Мальчишка и в самом деле ей никто, это правда. Они едва познакомились, и Гокс был дурнем. Она велела ему возвращаться.

Но такой уж она была, такой должна была стать.

«Я буду помнить о тех, кого забыли».

Крадунья наклонилась, коснулась его лба своим и выдохнула. Что-то мерцающее вырвалось из ее рта, маленькое светящееся облако. Оно зависло над губами Гокса.

«Ну давай же…»

Оно заклубилось и втянулось в его рот.

Чья-то рука легла Крадунье на плечо и потащила прочь от Гокса. Она покорилась, ощутив внезапную усталость. Подлинную усталость – такую, что даже стоять тяжело.

Мрак тянул ее за плечо прочь от толпы.

— Пойдем, – приказал он.

Гокс шевельнулся. Визири ахнули и обратили все внимание на юношу, который застонал и сел.

— Выходит, ты гранетанцор, – буркнул Мрак, увлекая ее по коридору, в то время как толпа сомкнулась вокруг Гокса и все заговорили разом. Девочка споткнулась, но он не дал ей упасть. – Я все гадал, кем из двух ты окажешься.

— Чудо! – воскликнул один из визирей.

— Яэзир изрек слово свое! – откликнулся кто-то из отпрысков.

— Гранетанцор, – повторила Крадунья. – Я не знаю, что это такое.

— Когда-то они были славным орденом, – ответил Мрак, продолжая двигаться к выходу. Никто не обращал на них внимания, все таращились на Гокса. – Там, где ты все делаешь наугад, они были элегантны и красивы. Они могли проехаться по тончайшей из веревок на полной скорости, в танце перемещаться по крышам и нестись по полю боя точно ленточка на ветру.

— Звучит… удивительно.

— Да. Увы, они всегда заботились о мелочах, упуская из вида более важные вещи. Похоже, у тебя их нрав. Ты стала одной из них.

— Я не хотела, – произнесла Крадунья.

— Это я понимаю.

— Почему ты охотишься за мной?

— Во имя справедливости.

— Есть множество людей, которые делают плохие вещи, – заметила девочка. Каждое слово приходилось буквально выталкивать. Говорить было трудно. Даже думать было трудно. Она очень устала. – Ты… ты мог бы охотиться за важными преступными шишками, убийцами. Но выбрал меня. Почему?

— Другие, быть может, и вызывают отвращение, но они не занимаются искусствами, которые могут снова привести в этот мир Опустошение. – Его слова обдали холодом. – То, чем ты являешься, надо остановить.

Крадунья почувствовала оцепенение. Она попыталась призвать круть, но запасы вышли. И даже более того.

Мрак повернул ее и толкнул к стене. Девочка не устояла и осела на пол. Виндль приблизился к ней и взорвался пучком ползучих лоз.

Мрак присел рядом и отвел руку в сторону.

— Я его спасла, – прошептала Крадунья. – Я совершила хороший поступок, верно?

— Твоя доброта не имеет значения, – отрезал Мрак. Осколочный клинок упал в его ладонь.

— Так тебе все равно?

— Да, – признался он. – Все равно.

— Тебе бы… – проговорила она с трудом, – тебе бы… стоило попробовать. Я когда-то хотела быть как ты. Не вышло. Это ведь… все равно что не жить…

Мрак занес меч.

Крадунья закрыла глаза.

— Она помилована!

Хватка Мрака на ее плече сжалась.

Чувствуя себя полностью иссушенной – словно кто-то поднял ее за пальцы ног и выжал досуха, – Крадунья с трудом открыла глаза. Гокс, тяжело дыша, приковылял к ним. Позади него толпились визири и отпрыски.

В окровавленной одежде, с широко распахнутыми глазами, Гокс держал в руке лист бумаги. Он сунул этот лист Мраку: