Книга Осколок зари, страница 69 – Брендон Сандерсон

Люди судачат о богатстве и о том, что жадность – ужасный порок, иногда даже гибельный. Так оно и есть, и все же не следует с легкостью отметать или не принимать во внимание амбиции тех, у кого за душой ни гроша. Все намного сложнее.

— Так почему бы тебе не присоединиться к тем, кто отправился в город? – поинтересовалась Рисн. – Там могут найтись осколки.

— Если и найдутся, их заберут Сияющие. Мне нужно выбрать другое направление. И спрены… – Она покачала головой, затем повернулась к Рисн. – Кстати, спасибо вам.

— За что?

— За то, что не посчитали меня плохой. Этот человек, Никли… Он пытался… как это по-веденски сказать? Заставить других думать, что я – зло?

— Он пытался подставить тебя.

— Подставить? Как подпорку?

— У этого слова есть разные значения.

— А-а… Почему при таком количестве звуков низинники придумывают слова, которые одинаково слышатся, но означают разные вещи? В любом случае спасибо вам. За то, что не поверили, что я – зло. Многим не нравятся иноземцы вроде меня, их считают скверными. Но вы поверили мне, а не своему другу.

— Один очень мудрый человек научил меня смотреть на мир по-другому, – улыбнулась Рисн. – Вот кого стоит благодарить, и ты сможешь это сделать, когда я вас познакомлю.

Однако, подумав о Встиме, она поняла, чем ее насторожили рисунки, и ткнула пальцем в лист с изображением множества драгоценных светсердец.

— Однажды я отправилась с бабском – тем, который обучал меня, – заключать сделку. А человек, к которому мы пришли, небрежно разложил по дому сферы и драгоценные камни – признаки богатства. Но бури! Как бабск торговался с ним! Я такого ни до, ни после не видела. Жестко, прямо-таки брал за горло. Хм… «Брал за горло» – это, пожалуй, то же самое по смыслу, что и «жестко», только сильнее.

Струна взяла один из рисунков:

— И тут нечто похожее?

— Не исключено, – подтвердила Рисн. – Позже я спросила учителя, почему он именно так вел сделку. И он объяснил: люди не выставляют напоказ свои ценности просто так. Они либо пытаются внушить, что их богатство больше, чем на самом деле, либо…

— Либо? – повторила Струна.

— Либо хотят, чтобы ты сосредоточился на этих дорогих вещах и проигнорировал нечто еще более дорогое. Не могла бы ты привести сюда кого-нибудь из матросов? Мне нужно передать сообщение Рушу.

Лопен, постоянно сопровождаемый Руа, витал, осматривая остров. С такой большой высоты тот казался совсем маленьким.

Город походил на цветок с расходящимися лепестками. Странные очертания. Остальная часть острова была скучной: один длинный пляж. Ничто не двигалось, ничто не казалось подозрительным, и Лопен решил, что именно так и выглядят по-настоящему подозрительные места.

Он спустился к остановившемуся на окраине города отряду. Рушу делала наброски зданий. Покрытые кремом, они выглядели знакомо подтаявшими – вид, неизменно ассоциировавшийся у Лопена со старыми постройками.

— Сверху все похоже на обкатанные временем скалы. Как думаешь, почему здесь есть крем, а на пляже нет?

— Я бы предположила, – ответила Рушу, продолжая рисовать, – что крем покрыл эти здания до того, как Великие бури перестали бушевать над островом. Панцири и светсердца на пляже, конечно, старые, но они явно моложе этих руин.

То, что Лопен при первом приближении принял за городские стены, на самом деле оказалось линией зданий. Жилой квартал? Одинаковые дома образовывали «кончики» лепестков цветка, который он видел сверху.