Книга Осколок зари, страница 7 – Брендон Сандерсон

Секунду спустя в ее кабинет вошел улыбающийся мужчина. Рисн была так потрясена, что выронила бумаги.

Загорелая кожа и волосы, заплетенные в две длинные косы, спадавшие на плечи, – гость из Реши, Талик. Одет в традиционную решийскую набедренную повязку и верхнюю рубашку с кисточками, грудь обнажена. За два года их общения Рисн усвоила, что в путешествия он всегда отправляется в чем-нибудь изысканно тайленском – Талик надевал традиционную одежду, только когда стоило напомнить окружающим, откуда он родом.

Увидев гостя, Рисн потеряла дар речи. Он живет за тысячи миль от нее! И оказался здесь! Но как?

— А, так теперь, когда ты стала могущественным судовладельцем, у тебя больше нет слов для таких, как я? Тогда, наверное, я пойду… – Однако Талик произнес это с широкой улыбкой.

— Проходи, пожалуйста. – Рисн перебралась к краю стола, свободному от бумаг, и жестом предложила гостю занять стул напротив. – Как, ради всего святого, тебе удалось так быстро добраться? Я написала тебе всего три дня назад!

— Мы уже были в Азимире, – объяснил он, усаживаясь поудобнее. – Король хочет встретиться с Далинаром Холином и своими глазами увидеть пресловутых Сияющих рыцарей.

— Король покинул Релу-на? – У Рисн от изумления отвисла челюсть.

— Странные времена, – веско произнес Талик. – По миру бродят ожившие кошмары, а воринские народы объединяются под одним знаменем – алетийским. Такие дела.

— Они… Мы воюем не под знаменем алети, – возразила Рисн. – Мы единая коалиция. Да, позволь налить тебе чая.

Она взяла палку с крючком и, зацепив чайник за ручку, подтащила по столу. Талик, такой суровый при первой встрече, случившейся годы назад, вскочил, взял чайник и наполнил две чашки.

Рисн испытала благодарность и вместе с тем досаду. Ее раздражало, что она не может больше ходить, и люди как будто понимали ее чувства. Но мало кому был ведом стыд, который она испытывала – хотя и знала, что не должна стыдиться, – из-за того, что стала обузой. Она ценила широту души всех, кто заботился о ней, но упорно трудилась, чтобы обрести самостоятельность. Когда люди случайно препятствовали этому, становилось очень трудно игнорировать внутренний голос, который нашептывал лживые слова: если ты в чем-то ущербен, значит ты ущербен во всем.

В последнее время Рисн стала лучше с этим справляться – ни единого спрена стыда. Но пока не отыскала правильный способ объяснить, что она не ребенок и с ней не нужно нянчиться.

— Боги, далекие и близкие, – пробормотал Талик, протягивая ей чашку и опускаясь на стул. – Как летит время, просто не верится. Прошло… сколько, два года с тех пор, как ты впервые посетила нас? С тех пор, как с тобой случилась беда? Такое ощущение, что это было несколько месяцев назад.

— А мне кажется, прошла целая вечность. – Рисн, сделав глоток, потянулась к Чири-Чири свободной от чашки рукой.

Обычно ларкин сразу подскакивала и обследовала ладонь хозяйки, а теперь едва пошевелилась, тихонько стрекоча.

— Полагаю, наверстать упущенное можно и позже, – заметил Талик. – А пока могу я ее осмотреть?

Рисн кивнула, отставила чашку с чаем и, подъехав поближе, взяла ларкина. Чири-Чири несколько раз взмахнула крыльями и утихла. Рисн держала ее так, чтобы Талику, переместившемуся вместе со стулом поближе, было хорошо видно.